Это реальная история романа актрисы Кэрол Дринкуотер и телевизионного продюсера Мишеля на заброшенной оливковой ферме в Провансе.
Мишелю, который умеет радостно жить и побеждать.
Очень личная история, рассказанная вслух.
Je t’aime.
Если бы не Мишель, эта книга никогда не была бы написана. Поэтому ему первому я приношу свою благодарность: за поддержку, душевную щедрость и бесконечную любовь. Кроме этого, я хочу сказать спасибо нашим родным и друзьям, многие из которых появились на этих страницах.
Я выражаю глубокую признательность моему агенту и подруге Софи Хикс, Маги Филипс, Хитеш Шах и Грэнни Фокс, всем, кто умело сглаживал острые углы в моей непростой профессиональной жизни, и старым друзьям, Крису Брауну и Бриджет Андерсон, всегда оказывавшимся рядом в трудные минуты.
Огромное спасибо я должна сказать всем замечательным работникам издательского дома «Литтл, Браун и Компания», в частности редактору Каролине Норт и в особенности Алану Сэмсону за то, что он вдохновил меня на написание этой книги, а потом купил ее.
Когда хорошего чересчур много — это очень хорошо.
На юг, в иное, солнцем обожженное…
Девочки озираются, и на их лицах появляется нескрываемое разочарование.
— Это и есть твой сюрприз, папа? — недовольно спрашивает Ванесса.
Мишель кивает.
Папа явно пообещал им виллу с плавательным бассейном. Просто, преисполненный энтузиазма, он забыл упомянуть, что в этом бассейне нет ни капли воды. А кроме того, у него облупившееся, все в трещинах дно, а голубые когда-то стенки едва видны под густо разросшимся плющом.
— Папа, но я хочу купаться! — ноет Кларисса.
— Завтра срежем весь плющ, а в воскресенье нальем в него воду. Обещаю.
Я слышу это заявление, когда прохожу мимо, нагруженная коробками со всяким древним кухонным хламом, который неизвестно для чего извлекла из тяжелых, вечно заедающих ящиков своей лондонской кухни и привезла сюда. Намерения-то у Мишеля, несомненно, добрые, но чувствует мое сердце, что нам еще придется пожалеть об этом легкомысленном обещании. А что, если в бассейне обнаружится течь? Впрочем, я оставляю эти сомнения при себе и спешу приписать их усталости после бессонной ночи.
Почти всю ее мы провели в дороге, ради того чтобы избежать пробок, наглухо закупоривших в эти летние дни все главные автомобильные артерии Франции. Когда вчера в половине девятого вечера мы приблизились к пригородам Лиона, то обнаружили, что подъезд к
Зрелище это было колоритное: хвост застывших автомобилей длиной в несколько миль, а вдоль него — россыпь раскладных стульев и столиков, за которыми поглощали обеды из трех блюд и немалое количество алкоголя автовладельцы с семьями и домашними животными; наименее предусмотрительные устроились на разостланных одеялах прямо на шоссе. Я прогулялась вдоль очереди, любуясь на то, как на обочине устраиваются импровизированные
К тому времени, когда дорожная пробка откупорилась, многие семьи, оказавшиеся в ней соседями, успели подружиться и, расставаясь, обменивались адресами, как делают те, кто несколько недель провели вместе на курорте.
После Лиона мы всего на пару часов остановились вздремнуть на придорожной парковке, а к ноге бедного Мишеля пришлось привязать толстуху Памелу, на случай если той вздумается сбежать. Еще до рассвета мы снова тронулись в путь, а завтракали уже в Фрежюсе, где половина местного населения сидела в барах, с удовольствием потягивая первый за день коньяк.
И вот, после шестнадцати часов, проведенных в дороге, несчастная Памела наконец-то обрела свободу и теперь, громко пыхтя, ходила по пятам за мной. Я не могу понять, с какой стати это странное существо вдруг воспылало ко мне такой любовью.
— Собака хочет пить! — кричу я, но никто не обращает на это сообщение никакого внимания.
— Так, значит, бассейн будет готов через два дня? — ребром ставит вопрос любящая точность Ванесса.
Мишель кивает и обнимает обеих дочерей за плечи.
— Ну как, вам здесь нравится? В смысле — дом и все вокруг? Конечно, придется поработать, но зато жарко и светит солнце…
