Оливковое дерево полностью

– Ты считаешь маму плохим человеком?

– Вообще-то нет.

– «Лгунья и изменница»?

Уильям посмотрел на Алекса.

– Ты слушал.

– Да. Прости.

– Конечно, на самом деле я так не думаю. Я просто был… очень сердит, вот и все. Я до сих пор сердит.

– Я тоже разозлился. До умопомрачения. Но теперь я спокойнее, – кивнул Алекс.

– Почему?

– Потому что, мне кажется, я ее понимаю.

– Понимаешь, почему твоя мать лгала тебе и мне много лет?

– Ну, строго говоря, она не лгала мне, она просто… не говорила.

– Да, пожалуй.

– В самолете я размышлял, как бы на ее месте поступил сам, – задумчиво сказал Алекс.

– И?

– Думаю, я бы тоже солгал. А что сделал бы ты?

Уильям пожал плечами.

– Честно говоря, не знаю.

– Но в этом-то все и дело, правда? Типа, никто не знает, что сделает в какой-либо ситуации, пока… – он пожал плечами, – в ней не окажется.

– Наверное, да. – Уильям вздохнул. – Боюсь, это все равно не имеет значения. Мне жаль говорить тебе это, Алекс, но я сказал твоей матери, что начинаю бракоразводный процесс.

– Ничего. Я понимаю.

– Правда?

– Ага, хотя жалко. Ты любишь маму, и она очень любит тебя, особенно теперь, когда ей не надо больше лгать. Что касается Имми и Фреда… ну, для них это тоже будет не здорово. Но я понимаю, что на твоем месте, возможно, отнесся бы так же. – Алекс пнул кроссовкой мох, проросший между каменных плит. – В смысле это связано с мужской гордостью, да?

– Ну, не без того, – признался Уильям.

– Если вдуматься, все это произошло до того, как вы даже познакомились. Мама не сбежала с кем-то еще и не изменяла тебе за время вашего брака, да?

– Насколько мне известно, нет. Вполне возможно, она виделась с… ним. И не исключено, до сих пор его любит. – Уильям поражен, что говорит о таких вещах с тринадцатилетним мальчиком.

– Если бы она хотела быть с ним, тебе не кажется, что она бы давным-давно от тебя ушла? Нет, – Алекс покачал головой, – она не любит его, она любит тебя.

– Факт остается фактом: она лгала мне все время нашего брака, Алекс.

– Наверное. Но теперь мы оба знаем. Пап? – он посмотрел на Уильяма. – Ты ее любишь?

– Ты же знаешь, что люблю.

– Тогда зачем разводиться?

– Алекс, я знаю, что ты зрелый для своего возраста, но на самом деле есть вещи, которые ты просто не можешь понять.

– Ну, я понимаю, что у тебя есть возможность развестись с моей матерью. У меня такой возможности нет. Мне от нее деваться некуда – никогда. Так скажи, чем тебе хуже, чем мне? Притом что мне еще надо мириться с фактом, что Саша – мой генетический отец.

– Я знаю.

– И что он бросил маму беременной. А еще я тут думал…

– О чем?

– По словам мамы, он сказал ей, что его зовут Александр Николс.

– Ну, в каком-то смысле это его настоящее имя.

– Только все знают его как Сашу Чандлера. Почему же он так поступил?

– Не знаю, Алекс, правда. Возможно, он пытался создать себе творческое alter ego.

– А я считаю, что он нарочно заметал следы. Ведь он тогда уже был женат на Джулз. Честно говоря, откуда маме было знать, что твой старейший друг – тот самый человек? Ну, пока она, э-э-э, не узнала его в лицо?

– Я понимаю, что ты хочешь сказать, Алекс, но, когда она узнала, ей следовало сказать мне. Суть в том, что она не доверилась мне. И, честно говоря, никогда не доверяла.

– Может быть. Не знаю, – Алекс вздохнул. – Возможно, она не умеет доверять людям вообще. У нее, кажется, было довольно дерьмовое детство. С мамой, которая ее на самом деле не хотела, судя по всему. Ей приходилось самой заботиться о себе.

– Да. Судя по тому немногому, что она рассказывала, ей приходилось нелегко.

Оба замолчали.

– Знаешь, что хуже всего? – сказал Алекс, поднимая глаза на Уильяма. – Рупс – мой сводный брат! Вот где для меня самая засада. Поверить не могу, что мы с ним одной крови. Но что есть, то есть.

– Гены – забавная штука, Алекс.

– Ага, но поскольку я не могу развестись с матерью и уйти, приходится со всем этим мириться. И хотя ты злишься, что у твоего лучшего друга был роман с мамой, это было до того, как вы познакомились. То, что он твой лучший друг… или был им, наверное, означает, что в нем есть что-то хорошее. И то, что вам нравятся одни и те же женщины, не превращает внезапно Сашу в другого человека, правда? Это по-прежнему тот же человек, каким был всегда. И мама тоже. Единственная разница, что ты – и я – теперь знаем секрет.

Уильям медленно повернулся к нему и покачал головой.

– Как ты стал таким мудрым?

– Это у меня в генах. С другой стороны, может быть, и нет. – Алекс пожал плечами и коротко хохотнул.

– Ты хочешь его видеть?

– Ты имеешь в виду как моего «отца»? Сблизиться с ним и все такое?

– Да.

– Кто знает? Надо будет подумать. Сейчас я ненавижу его за то, что он сделал, но, может быть, когда немного приду в себя, то буду чувствовать по-другому. Но, – Алекс вздохнул, – это все равно не имеет значения. Никогда не имело, но я понял это только сейчас.

– Что ты имеешь в виду?

– Ну… помнишь, когда я упал с той лазалки буквально на голову и тебе пришлось мчаться со мной в больницу? – Алекс указал на угол сада.