Оливковое дерево полностью

Она решила, что должна сначала накормить его ланчем. Ей так много надо было рассказать ему о том, что он должен знать, прежде чем встретиться с ее семьей. Стоит ему один раз оговориться… она содрогнулась… последствия были бы настолько ужасными, что даже думать об этом страшно.

Да, рискованно. Но, по правде говоря, ей так отчаянно хотелось увидеть его – единственного человека, который помогал и поддерживал ее, когда она в этом нуждалась. Хелена знала, что ему будет трудно поверить в то, что произошло с тех пор, как они потеряли друг друга из виду. Она и сама с трудом верила.

Спускаясь вниз, она услышала, как закрылась задняя дверь, и хруст щебня снаружи. На кухне она с удивлением увидела тихо плачущую Хлою.

Она выглянула в окно и увидела, как Мишель убегает вверх по склону.

Хелена вздохнула, потом пошла поставить чайник.

– Чаю? – спросила она.

– Ты скажешь папочке, Хелена? – Хлоя подняла на нее встревоженный взгляд.

– О том, что Мишель еще был здесь на рассвете? Ну, лично я его не видела. – Хелена достала кружки из посудомойки.

– Господи, Хелена, спасибо. Я… мы никогда не делали этого раньше, но это была наша последняя ночь вместе, поэтому вечером Мишель притворился, что уходит, оставил мопед на вершине холма в винограднике, а потом вернулся, когда…

– Я, право, предпочла бы не знать, Хлоя.

– Ох, Хелена, он ушел. Ушел, и я не знаю, когда увижу его снова. – Хлоя в отчаянии заламывала руки. – Как мне жить без него? Я его люблю. Я так его люблю.

Оставив недоделанный чай, Хелена обняла Хлою, которая разрыдалась у нее на груди, а она гладила девочку по длинным шелковистым волосам.

– Не хочу ехать во Францию. Не хочу возвращаться в Англию. Хочу остаться здесь, с Мишелем, – плакала та. – Не заставляй меня уезжать, пожалуйста!

– Я знаю, дорогуша, я правда знаю. Первая любовь всегда хуже всего.

– Нет, она самая лучшая, и это навсегда, я знаю!

– Ну, если так, то, конечно, из целой жизни ты можешь выдержать несколько дней в разлуке? – Хелена подтянула стул, чтобы сесть рядом с Хлоей.

– А что будет после лета? Мне придется вернуться в школу на… вечность.

– Есть каникулы, и я уверена, Мишель сможет приехать повидать тебя в Англию.

– Мама никогда не позволит ему у нас жить! Она решит, что это какой-то кипрский крестьянин. Она хочет, чтобы я вышла за мистера Голдмана, или мистера Сакса, или еще кого-нибудь с кучей денег! – Хлоя посмотрела на Хелену. – Вы с папой разрешили бы ему жить у вас, если бы он приехал повидать меня?

– Почему бы нет? В конце концов, Мишель фактически жил здесь с нами.

Хлоя схватила руки Хелены и крепко сжала.

– Спасибо, Хелена. О боже! – она горестно покачала головой. – Как же мне с этим справиться?

– Тебе надо помнить, что Мишелю так же плохо, как тебе. И что чему быть, того не миновать.

– Ты правда думаешь, что ему плохо?

– Абсолютно. Уверяю тебя, Хлоя, тому, кто остается, всегда хуже. А теперь как насчет чашки чая? – Она хотела встать, но Хлоя вцепилась в нее.

– Господи, хотела бы я, чтобы ты была моей матерью, Хелена. Ты словно из сказки. Правда.

– Ох, Хлоя. – Хелена обняла падчерицу и крепко прижала к себе. – Я бы тоже хотела, чтобы ты была моей дочерью.

Через час Хелена отнесла Уильяму чашку чая.

– Тебе уезжать в аэропорт через сорок пять минут. Хлоя принимает душ.

– Спасибо, дорогуша. Раз уж я буду в аэропорту, хочешь, я задержусь и подберу Фабио?

– Нет, спасибо. Мне все равно надо кое-что купить в Пафосе, и, возможно, нам с Фабио будет приятно поболтать за ланчем, прежде чем мы вернемся домой.

– Ладно. По крайней мере, посидишь спокойно пару часов перед отъездом. Все дети хотят ехать со мной прощаться. Даже Алекс. По-моему, он влюблен в Хлою. Как по-твоему?

– Влюблен, – согласилась Хелена, воздержавшись от уничижительных замечаний типа «тебе понадобилось несколько недель, чтобы заметить?». – Прекрасно, что они все хотят проститься с ней. Она славная девочка.

В аэропорту Уильям зарегистрировал на рейс подавленную дочь, сопровождаемую такими же несчастными приемным и сводными братьями и сестрой.

– Что ж, похоже, на этом все. – Хлоя опустилась на колени и обняла Фреда.

– Не уезжай, Кокоя, останься здеся, с нами. Мы любим тебя!

– И я тоже люблю вас, братик. Хотела бы я, чтобы можно было остаться.

– Кто теперь будет смотреть с нами мультики? – жалобно сказала Имми.

– Алекс будет, правда? – Хлоя повернулась к нему.

– Э-э-э, лады. Я… э-э-э, попробую.

– Спасибо. Пока, Алекс. Я буду скучать по тебе.

– Правда? – удивился он.

– Конечно. Ты та-а-акой клевый, и милый, и умный.

– Правда?

– Да! – Хлоя быстро чмокнула его в щеку. – И ты это знаешь. – Потом она переключила внимание на Уильяма и обняла его. – Пока, папочка. Это было здорово. Спасибо за все.

– Пока, дорогуша. Мы все будем скучать по тебе, правда?

– ДА! – хором закричали дети.

– Я вернусь, если мама разрешит, но сомневаюсь, – сказала она, и ее глаза снова наполнились слезами. – Всем пока. – Последний раз помахав рукой, она исчезла за дверьми в зону безопасности.

– Хочу, чтобы Кокоя вернулась, – заревел Фред. Имми тоже плакала, и Алекс незаметно провел рукой по щекам.