Карельская сказка
ОЛЬХОВАЯ ЧУРКА
Давным-давно жили старик со старухой. Некому было их старость покоить - не было у них ни сына, ни дочери. Пошел как-то старик в лес дрова рубить. А старуха и говорит:
- Вытесал бы ты, старик, из ольховой чурки мне куклу. Я бы ее вместо ребенка в колыбели качала, коли своих детей качать мне не привелось.
Пошел старик в лес и целый день тесал из ольховой чурки куклу. Принес старик куклу домой, сделал колыбельку. Старуха спеленала деревяшку, как ребенка, уложила в колыбель, стала качать и песни колыбельные ей петь.
Три года качала старуха ольховую чурку. Однажды утром стала она хлебы печь. Слышит - колыбель сама закачалась - застучала по половицам. Оглянулась: в колыбели сидит трехлетний мальчик и раскачивается. Спрыгнул он на пол и говорит:
- Испеки мне, мать, хлебец, я есть хочу!
Старуха так обрадовалась, что не знает, куда сына и посадить, чем его накормить. Спрашивает сын: - А. где же отец? - Отец поле пашет. - Я пойду ему помогать, - говорит мальчик. Пришел на край поля, кричит:
- Здравствуй, отец, я пришел тебе помогать!
Старик остановил лошадь, посмотрел и говорит:
- Кто меня отцом кличет? У нас же нет сына.
- А я Ольховая Чурка, которую мать три года качала. Теперь я ваш сын. Скажи, что мне делать.
Смотрит старик: перед ним стоит молодец, что ни в песне спеть, ни в сказке сказать!
- Ну, коли ты мне сын, помогай. Надо сделать изгородь, чтобы медведи овес не травили.
Пошел старик обедать, а Ольховая Чурка остался поле городить. Такую изгородь из толстых деревьев сделал, что зайцу под нее не пролезть, птице через нее не перелететь. А проход на поле не догадался оставить. Вернулся старик, увидел это, только головой покачал. А вечером старухе сказал:
- Силы у парня много, а что толку: такую изгородь сделал, что теперь и на поле не попадешь.
За всякую работу с охотой принимался Ольховая Чурка, но в полсилы работать не умел. Вот и выходило, что не столько пользы от его помощи, сколько хлопот.
Ольховая Чурка и сам понял это. Однажды утром и говорит он старухе:
- Испеки, мать, мне подорожников. Пойду по белу свету бродить, может, где моя сила и пригодится.
Всплакнула старушка, а Ольховая Чурка взял с ее плеч красный платок, привязал к жерди под потолком и сказал:
- Когда с этого платка кровь закапает, тогда и ищите меня.
И пошел. Шел близко ли, далеко ли, видит: сидит на утесе, на берегу озера, человек и удит. Удилище - толстенная сосна, леска - якорная цепь, а заместо крючка - якорь.
- Вот это силач так силач! - сказал Ольховая Чурка.
- Что ты, добрый человек! Разве я силач? Говорят, есть на свете Ольховая Чурка - так тот всем силачам силач! - говорит Удильщик.
Смолчал Ольховая Чурка, не сказал, кто он.
- Пойдем вместе белый свет смотреть, - говорит он Удильщику.
Пошли вдвоем. Шли близко ли, далеко ли, слышат грохот. Смотрят: стоит человек, высоко над головой скалу поднял. Как бросит скалу на скалу, так обе и разлетаются на куски.
- Эй, добрый человек, что ты делаешь? - кричат ему Ольховая Чурка и Удильщик.
- А я не знаю, куда силу девать - просто так тешусь.
- Вот это силач так силач! - говорит Ольховая Чурка.
- Что ты, разве я силач? Вот говорят есть на свете Ольховая Чурка тот всем силачам силач! - отвечает Скалолом.
Опять ничего не сказал Ольховая Чурка о себе.
- Пошли вместе белый свет смотреть, - говорят Скалолому Ольховая Чурка и Удильщик.
Идут втроем. Шли близко ли, далеко ли, стало вдруг смеркаться. И чем дальше идут, тем темнее становится. Удивились путники - ведь только что было утро, почему же среди бела дня ночь наступила? Идут они, идут совсем темно стало, как в осеннюю ночь. Видят впереди что-то ровное, словно море, а на берегу не то город, не то крепость - в темноте-то не разобрать.
У самой крепостной стены стоит бедная избушка, в которой жила старая вдова. Зашли в нее путники и спрашивают:
- Что это за земля, где среди бела дня ночь наступает?
- Ох, сыночки! Уже три года не видим мы ни солнца, ни месяца, ни зари. Один злой человек проклял солнышко, потому что жгло его сильно, вот девятиглавый змей и похитил солнце. Другой злодей месяц проклял, потому что мешал он ему воровать и темные дела творить. И шестиглавый змей похитил месяц. А третий дурной человек зарю утреннюю проклял: лентяй был, так заря, видишь ли, ему спать мешала по утрам. Трехглавый змей и унес зарю.
- А нельзя ли этому горю помочь? - спросил Ольховая Чурка.
- Ох, сынок, - говорит старая вдова, - три года ищут силачей, которые могли бы этих змеев одолеть, да нигде не могут найти. Есть у нашего царя такой волшебный напиток: слабые его и пить не могут - обжигает, как огонь. Вот если бы кто смог три чаши этого напитка выпить, тот освободил бы зарю, кто бы выпил шесть чаш - освободил бы месяц, а кто бы девять чаш осушил - тот и солнце бы освободил... Только нет таких силачей у нас.
- А не попробовать ли нам? - говорит Ольховая Чурка. Пошли они к царю.
