— Знаете, я бы с удовольствием посмотрела, что из этого выйдет, — возбужденно сказала миссис Голдберг. — Но послезавтра мы с мужем уезжаем в Америку. Он собирается изучать трудовые отношения в Чикаго, а я хочу заглянуть на Нью-йоркскую фондовую биржу. Так что некоторое время нас не будет в Лондоне… Послушайте, Ребекка, — я могу называть вас Ребеккой?
— Бекки.
— Хорошо, Бекки, передавайте мой сердечный привет Аделаиде. И доверьтесь Джиму… мистеру Тейлору. Прислушивайтесь к его советам. Он уже три раза спасал мне жизнь. Надеюсь, ему не придется спасать вашу, но, если потребуется, будьте уверены, он это сделает. Удачи вам!
Джиму Тейлору недавно исполнилось двадцать три. Многое в его жизни было связано с Салли Голдберг; как он и сказал Бекки, они не раз попадали в самые опасные переделки. Джим действительно был детективом, хотя у него имелись и другие способы зарабатывать деньги. Он писал повести для дешевых журнальчиков, наполненных сплетнями и кровавыми историями, — подобных тем, что иллюстрировала мать Бекки (хотя его литературные амбиции простирались значительно дальше). Он не брезговал азартными играми; побывал и телохранителем, и специальным курьером в Европе; короче говоря, зарабатывал как мог и неплохо знал более живописную, то есть менее законопослушную, часть Лондона.
Но он мало смыслил в европейской политике. Проводив Бекки обратно в Мейда-Вейл, он доехал на омнибусе до Сохо и взобрался на третий этаж грязной гостиницы на Дин-стрит, в которой помещался и клуб социалистов. Там он нашел Саллиного мужа Дэниела Голдберга с дымящей сигарой в зубах, пакующего книги для своей поездки в Америку.
— Ты когда-нибудь был в Рацкавии, Дэн?
— Однажды, проездом. Не пей тамошних целебных вод — так живот схватит, что неделю будешь маяться. А что?
Джим рассказал. Голдберг отложил чемодан и внимательно его выслушал.
— Черт бы меня побрал! — сказал он. — Как у тебя это выходит? Как ты умудряешься вечно вляпываться в неприятности?
— Я везучий. А все-таки интересно, кому это понадобилось его взорвать? Может, это анархисты, как ты думаешь?
— Кто их знает! Половина из них — психи, а остальные — бездельники. Ты ведь говорил с принцем. Что он думает?
— Он думает, что это мог быть его троюродный брат Отто. Граф Отто фон Шварцберг. Он мне дал фотографию…
Джим выудил из жилетного кармана фотографию, изображающую группу мужчин (включая самого принца) в коротких австрийских пиджаках и меховых шляпах с перьями на фоне лесного домика. У ног охотников лежало несколько убитых животных.
— Отто — вот этот, с арбалетом. — Джим указал на высокого мужчину с темными бровями, большими усами и свирепым блеском в глазах. По щеке у него тянулся длинный шрам.
— Говорят, он как-то убил медведя голыми руками. Подстрелил медвежонка, а тут мамаша набросилась на него, он и ружья перезарядить не успел. И что бы ты думал? Он свернул ей набок челюсть и камнем вышиб мозги. Весь в жутких ранах, а сам стоит и смеется. В очереди наследников трона он следующий после Рудольфа. Принц его боится, это ясно как день. Впрочем, я почти уверен, что он тут ни при чем.
— Согласен, — сказал Голдберг. — Первым делом всегда ищи политиков. В конце концов страна достанется одной из великих держав. Поверь мне, вся заварушка этим и закончится. А что до дикарей, отрывающих головы медведям, — нет, не похож он на бомбометателя. Дай мне вон ту книгу, на которую ты положил свои ноги. Ну да, вот эту самую, в роскошном переплете.
Джим снял ноги со стола и передал Голдбергу потрепанный справочник. Голдберг пролистал страницы и указал на колонку.
— Вот, смотри, — сказал он, — книжка издана пару лет назад, но это тебе не демократия, так что у власти, я полагаю, все те же люди.
Он протянул книгу обратно Джиму. С трудом вспоминая немецкие слова, Джим прочел краткое описание королевства Рацкавии, имена и резиденции короля, кронпринца и принца Рудольфа, а также имена разных чиновников, канцлера, мэра Эштенбурга, министра рудной промышленности, начальника полиции и прочих.
— А твой принц не первый наследник? — спросил Голдберг.
— Нет. Первый — его брат Вильгельм, он женат, но детей нет, так что следующим будет принц Рудольф. Просто, чтобы слегка разобраться, — Дэн, как ты думаешь, кто бы мог подкинуть бомбу в его коляску? Кого мне искать?
— Во всяком случае, можешь забыть этого вервольфа Шварцберга. Он, конечно, очень интересен, но скорее антропологически, чем политически. Это не он. Должен быть кто-то невидимый, исподтишка нагнетающий ситуацию, чтобы у канцлера Бисмарка из Берлина или у императора Франца-Иосифа из Вены появился повод послать войска и захватить страну. А как только они это сделают, ничего уже не изменишь. Король станет герцогом чего-нибудь, сохранит свой дворец и охотничьи угодья, Отто фон Шварцберг сможет продолжать разрывать зверей на части, но весь никель из шахт отправится прямехонько по железной дороге… Куда, как ты думаешь? Готов поспорить, в Германию. Прямиком на заводы Круппа, в Эссен.
— Да ты, я смотрю, оптимист!
