— Я же сказал… Или нет? Прокопыч ворует бензин у постояльцев. У твоего «мерина», кстати, слил литра четыре. А твой окурок закатился в подвал и попал в мешок с еловыми опилками…
— Опилки-то ему зачем?!
— Бывший прапор, — парень пожал плечами, — ты же знаешь эту публику, волокут всё, что плохо лежит.
Да плевать Саша хотел на Прокопыча с его опилками. Плевать на копоть и гарь. В эту руку хочется вцепиться и не отпускать уже больше никогда.
— Скажи… Ты ведь…
— Потом, малыш. Торопись.
Уносит во тьму длинноволосого парня, тает в огненном вихре печальная лошадка. Затмевая луну, пляшут над заливом языки пожара, и, чтобы сдержать клятву, нужно проснуться и выжить.
========== Глава 2 ==========
Изредка налетая с залива, лёгкий ветерок окатывал тело прохладой, и лишь тогда Саша вспоминал, что в прожжённых тапках на босу ногу стоит посреди чуть подтаявших сугробов. Дымились сосны. Парк, окружавший гостиницу, превратился в настоящую русскую баню. Казалось, вся влага, которую деревья копили десятилетиями, исходила сейчас густым паром и медленно тянулась к небесам, смешиваясь попутно с удушливой выгарью.
В безветрии и сырости с пожаром бороться проще, вот только Прокопыч, к несчастью, оказался мужичком редкостно рачительным. Временами огонь едва теплился, стихия отступала под натиском пожарных брандспойтов, но вновь громыхало в подвале, и пламя с лёгкостью отвоёвывало утраченные позиции. Взрывы шли сериями, минуты по три, словно горело не жилое строение, а склад с боеприпасами.
Привалившись к одной из сосен, поминутно сплёвывая прогорклую копоть, Саша безучастно наблюдал, как огонь подбирается к его бывшему номеру на четвёртом этаже.
«Вот, блядь, и отдохнул на Карельском перешейке! Надо было в Тай лететь!»
Деньги, вещи, документы — всё осталось в гостинице, да и хрен бы с ними. Жалко было испорченного отпуска. Прокопыч, конечно, яиц и зубов не досчитается, но утешало это слабо.
Метались тени пожарных, неравный бой ещё продолжался, но дело шло к тому, что к утру от фешенебельного отеля останутся одни головешки.
Одна из таких теней, вынырнув из жаровни, возникла неподалёку с папиросой в зубах.
— Эй, герой! — всклокоченный потный мужик еле волочил ноги. — Огоньку не найдётся?
— Тебе мало?! — Саша кивнул в сторону гостиницы.
Подобранный где-то коробок спичек пришёлся кстати. Саша швырнул его пожарному, кисло ухмыльнувшись.
— Что, огнеборцы, перекур?! А пожар кто тушить будет?
— Хуле тут тушить?! — мужик чиркнул спичкой. — Добро, хоть огонь на посёлок не перекинулся, да и народ ты весь вывел.
Жадно затягиваясь беломориной, пожарный рассматривал Сашу со смесью зависти и восхищения.
— А ты крут, братан! Кем по жизни-то будешь?
— Никем… Кондуктором в метро…
Покрываясь ледяной испариной, Саша ощупывал свои карманы — слишком уж пустыми они стали без спичек.
— Ладно пиздеть-то! — мужик понимающе подмигнул. — Я таких, как ты, знаешь ли, вдоволь повидал. И вот, что я тебе скажу…
Дослушивать недосуг. Гармошка осталась в номере, а пламя совсем близко.
— Ты куда?! — далеко за спиной орёт пожарный. — Вот ведь мудак!
Кто-то также кричит, иные пытаются остановить — без толку. На бегу обтираясь снегом, Саша думает лишь о том, как попадёт наверх.
Винтовая лестница, к счастью, цела. Однако, пронзившая здание снизу доверху, она превратилась в огромную вытяжную трубу, по которой подгоняемый воздухом огонь рыжим фонтаном рвётся в высь. Отрезая себе же путь назад, Саша бежит по пылающим ступеням, и они с треском рассыпаются под ногами.
Коридор четвёртого этажа пожаром почти не тронут. Битые стекла и сломанная мебель — последствия паники, которую удалось усмирить. В номере всё по-прежнему, лишь хлещет по стёклам огненный вихрь, и вот-вот вспыхнут гардины.
— Взвейтесь кострами, блядь, синие ночи! — Саша оглядывается. — Ну где же ты?!
Поиск не долог. Переливаясь багровыми бликами, гармошка лежит на полу у кровати.
«Саше от Кати и Зои…»
Сколько раз механически перечитывалась эта простая строчка, но сейчас она отзывается мучительным чувством стыда. Он жил, не замечая очевидного. Люди умирали, а он считал происходящее случайностью. Катя… Почему она, и кто следующий?
— Никто больше не умрёт! — будто убеждая самого себя, вслух повторяет Саша. — Никто!
Пора уходить. Взгляд скользит по треснувшему зеркалу — дань суеверной привычке. Бежит из угла в угол по пыльной поверхности, но словно споткнувшись, ошарашенно застывает. Из квадратной рамы, сквозь дым и радугу накативших слёз, на Сашу смотрит лицо того самого парня из сна. Чуть резче черты, стрижка короче, но даже покрытое ссадинами и под слоем сажи это лицо нельзя не узнать.
— Почему ты не приходил раньше? Мне не хватало тебя.
— Оттуда не приходят, малыш, — откликается кто-то внутри, — а призвать может только родная кровь.
— Я проклял вас, вычеркнул из памяти и никогда никого не звал. Я думал…
— Знаю, малыш… Но меня призвал не ты. Зоя… Твоя сестра…
— Сестра?! У меня есть сестра?!
— Найди её…
Очередная серия взрывов обрушивает балкон. Медленно, с протяжным скрипом, гостиница заваливается на бок, ещё пара секунд — и рухнет.
