За публичную критику сёгуната Рю поплатился пожизненной ссылкой и опозоренной честью семьи. В Большом Мире он остался совсем один. Но не отказался от прежних вероломных идей, стремясь однажды свергнуть узурпатора. Домой Рю возвращается лишь спустя две тысячи лет полной самоизоляции родины. Ведя за собой флот чужеземцев, он несёт в страну заходящего солнца прогресс, революцию и истинных Богов, которых та давно отвергла…
Я, Рю
Вверх по Ре́мзе[4] «Бусаноо́»[5] покинул Энедва́йт[6]. Сто три дня назад. Казалось, будто минула вечность. Величественный образ хмурого космополиса утонул в холодной череде бесконечных штормов.
Ко дну пошли мокрый кирпич и туманный песчаник столицы. Дымные караваны заводов и мануфактур. Свистящие паровозы, сытые углём и рудой. Речные набережные и даже Биг Джим[7]. В солёной воде захлебнулись богатенькие снобы и чумазый пролетариат. А следом – вся старая империя, перекованная в кузне индустриальной революции.
Старик-Селиндо́р[8] поглотил бы и наш экипаж. Уже взаправду.
Он переминал корабль меж пальцев, качая на бесноватых волнах. Сутки напролёт умывался ливнями в попытке подорвать командный дух. Лизал борта свирепыми потоками, пробуя на прочность. Однако вдосталь наигравшись, океан всё-таки пустил нас в тропический пояс.
Цири́нское[9] море встретило цепочкой островов, что пальмами приветливо махали незваным гостям. Жидкий рельеф цвета маренго перешёл в лазурную тишь под палящим солнцем. Холодный воздух умеренных широт сменила беспощадная духота субэкватора.
Для новёхонького корабля это был первый мореплавательский подвиг. Но экипаж не спешил вскрывать бочки с бренди. Взяв курс к южному краю акватории, «Бусаноо» поймал попутный ветер к Брига́мским[10] островам. Путешествие только начиналось.
Мы нашли долгожданный приют в Ке́слау[11], где ступни вспомнили сушу. В глаза бросались покосившиеся хибары, старинные колониальные поместья, усеянные пёстрыми цветами, обилие мулатов на улицах.
Эти места ещё помнят бытность пиратов и керзеканского[12] рабства.
Провианта оставалось раз, два и обчёлся. Как только портовики набили припасами трюм, корабль сразу отчалил. И не абы куда, а на верную смерть.
– Стоп… Что?!
Согласно легендам, разумеется…
Капрал вспотел. Ему не сразу стало понятно по координатам, в какую сторону мы направляемся. Он сглотнул и почти плача посмотрел на меня. Меньше всего ему хотелось погибать понапрасну. Тем более – из-за какого-то фаворита королевы.
Офицер отражал потенциальную реакцию экипажа в целом. Вверенная мне команда – профессионалы в своём деле. Все они были безукоризненно верны Ивента́рской[13] Короне и ни за что не решились бы на бунт.
Но когда Дебору[14] представляет мэйна́нец[15] – причудливое создание, рознь любому из них, в их сердца легко могло закрасться вероломство. Представляя собой этнический сплав разных культур, убеждений и религий, на фоне меня они оставались одним целым. Проблема не только в очевидной разнице между нами.
– Вы это серьёзно, сэр? Корабль плывёт в…
Хмыкнув, квартирмейстер Уик лишь покачал головой и вернулся к раскуриванию трубки. Среди ивентарцев кокни-скептик был единственным, кто знал всё до мельчайшей детали, а потому перевёл эмоции в приемлемое русло.
–…Треугольник Невозврата[16], – закончил я за офицера с невозмутимой улыбкой. Но тихо, чтобы не распространять панику. Впечатлительность была делу не на пользу.
– Треугольник Невозврата! – Он хотел было закричать на всю палубу, но, встретив мой неодобрительный взгляд, осёкся и перешёл на шёпот: – Недолго музыка играла...
Уик высвободил черноватый дым из лёгких и расплылся в гримасе ехидства. Он затянулся ещё раз, просмаковал табачную горькость, подошёл к офицеру вплотную и, выдыхая, бросил:
– Да за такие бабки нам самая дорога в Раме́тис[17]! Чи сдрейфил, чё ль?..
– Треугольник – тут как тут! А до ада ещё надо добраться, – в отчаянии проворчал Гофман и утёр пот со лба, тяжко вздыхая.
Квартирмейстер махнул рукой напоказ, не скрывая презрения к солдатам Её Величества. Ветеран водных баталий, в открытом море он имел на это полное право:
– Чё с тя взять, сухопутная крыса? Безнадёха полная.
– Чего Вы так опасаетесь, капрал? – в доброжелательной манере поинтересовался я, намереваясь таким образом развеять его суеверия. По мере вхождения в аномальную зону лично у меня душа пела. – Что Вам известно?
– Это место всегда пользовалось дурной славой, – начал Иен Гофман. Постепенно краснота сходила с его оливковой кожи. – Ещё во времена Чеза́ре Кальдеро́на[18] здесь пропадали корабли. Целыми корса́нскими[19] эшелонами. Перегруженные дарами Гвириа́на[20]. В Золотую Эпоху пиратов[21] – то же самое. И по сей день – так. Недаром этот участок мирового океана обходят стороной…
В своих суждениях капрал был прав всецело. Но сказанное им – лишь верхушка айсберга. Правда таилась в самом центре Треугольника, на морском дне.
– А как Вы думаете, почему?
С лица не сходила улыбка, немного отдающая лукавостью.
– Слухи разные ходят. Проклятие циринских зооморфов[22]. Живой океан. Временные дыры. Пространственные разломы. Доисторические монстры. Тот же Кракен, если угодно. Всё это чушь. Вроде как… Самое вероятное – блуждающие волны. В этом регионе Селиндор – особенно буйный.
