– Во-о-от оно что, – задумчиво протянула я и взглянула на отца куда проще.
– Почему ты спрашиваешь, Мидори? – осторожно полюбопытствовал он. – Намереваешься отыскать ее?
– Нет уж, спасибо. Могу, но не хочу. Мне достаточно услышанного.
Вот мой ответ – холодный и темный, как
Разговор был преисполнен шероховатостей, но дал плоды. Мне стало легче.
Одаривать любезностями Урагами Хидео я не спешила. Мое мнение о нем изменилось мало. Все равно пришлось покинуть Фурано.
Тут мне было не место. Казалось бы…
– Да будет так, – Отец кивнул. – Только не терзай сердце обидами. Нужно понимать и помнить, что все мы – заложники обстоятельств.
– Твоя правда, – Я заговорщически спрятала ладони в рукавах юкаты и незлобиво ему улыбнулась. – Но ничего не обещаю…
День плавно подводил весь город к ужину. Нашу беседу нужно было прервать. Прекратилась она неожиданно:
– Прошу прощения, Хидео-сама… – заявил о себе крепостной стражник, поднявшийся к нам впопыхах и бросившийся кланяться.
– Стряслось чего? – сдержанно спросил даймё.
– У нас гость, – переведя дух, объявил тот. – Какой-то бродячий монах.
– Он просит ночлега? – предположил отец. Он взглянул на меня и рассмеялся. – Соскучился по роскоши небось. И не поленился же подняться…
– Это не все, мой господин. В первую очередь он хотел бы поговорить с Вами наедине. Якобы важное сообщение.
– Ну, наедине уж точно не получится. А так… я его выслушаю, – Правитель Фурано напрягся. – Ты можешь идти. Скажи, пусть ждет в тясицу59. Я сейчас спущусь.
– Благодарю, Хидео-сама, – Стражник одарил даймё поклоном и скрылся также внезапно, как и появился.
– Скоро накроют стол. Займи себя чем-нибудь в это время. Еще увидимся и возобновим беседу, если пожелаешь.
– Конечно. – Я поклонилась. Он ответил мне подобающе и удалился.
Известие пробудило во мне любопытство. Я должна была подслушать и по возможности подчерпнуть полезные сведения. Как-никак, воля сёгуна…
Я, Хидео
Я вошел в чайный домик. Незваный гость сидел на полу. Выглядел он тревожно.
Бродячий монах собирался поклониться и познакомиться, как вдруг осекся. Радужки его поблекли при виде моего телохранителя.
Сон Кю Ран с вызовом оглядел паломника, оценивая, опасен ли тот. По надменному вздоху я понял, что нет. Придерживая вакидзаси60 за спиной, телохранитель прошел за священнослужителя. Он топнул ногой, чем обозначил последний шаг.
Монаха напрягло изрядно присутствие и поведение Сон Кю Рана. Он вздрогнул.
– Достопочтенный гость! – Я присел напротив него. – Прошу простить за неудобства. Тясицу – единственное место в замке, где мы можем поговорить с глазу на глаз. Не обращайте внимание на моего защитника. Участвовать в беседе он не станет.
– Х-хорошо –прохрипел странник.
Я поклонился преподобному.
– Разрешите представиться: Урагами Хидео, даймё Фурано.
Паломник последовал моему примеру. Однако называться не торопился. Покрасневшие глаза бесцельно носились по полу.
– Нобу.
– Рад встрече. Для меня честь принять Вас.
Он нравился мне все меньше. Создавалось впечатление, что монах… ненастоящий. В замке гостило немало таких, как он. Каждый из них вел себя умиротворенно и уверенно. От них так и веяло духовностью, чем не мог похвастаться этот паломник.
– Итак, у Вас определенный повод навестить меня? Говорите. А после пройдем в обеденную: вскоре подадут ужин.
– Да, Хидео-сама. Но сначала… я хотел бы взять с Вас обещание. – Странник трепетал, как осенний лист на ветру. – Для меня это очень важно.
– Слушаю.
Внутрь закрались новые подозрения.
– Я прошу Вас сохранить мне жизнь, – промямлил монах. – Что бы я ни сказал и ни показал.
– Вам нечего бояться, Нобу-сан61. Никто Вас не убьет. Можете смело изъясняться.
Заверение повлияло благотворно. Воодушевившись, монах коснулся неторопливо тканевых обмоток, скрывавших лицо за исключением глаз. Ладони подрагивали, однако пальцы делали свое дело. Он снял повязки и опустил на татами.
Я был уверен, что в тясицу лишь один круглоухий идзин – мой телохранитель.
Сон Кю Ран был выходцем из чонгынских62 крестьян, чьи деревни лежат на задворках долины Бинсо. После неудачного самурайского нашествия на Большую Землю я перевез в Фурано их предков. С позволения сёгуна. Новые жители заменили убитых. Это было две тысячи лет назад.
Бродячий монах предстал в истинном обличии. Его странному поведению нашлось объяснение: он ряженый самозванец.
Я встрепенулся.
– Неужели… Невозможно… Идзин… здесь.
Пришелец в корне отличался от Сон Кю Рана. Из общего были только одинаковые края ушей. В остальном – два самостоятельных подвида, равно отличающиеся от народа Мэйнана.
Лепка черепа объемистее. Разрез голубых глаз прямее, чем у раскосых и карих чонгынских. Естественный цвет волос идзина – льняной, а не черный. Разные черты лица и телосложение. Загорелая кожа чужака изначально была белой. Сон Кю Ран же имел от природы смуглую.
