ОМЭ полностью

— Пить, пить, братки... — прохрипел он обступившим его изумленным горожанам. — И вызволяйте других... На каждой версте от ущелья пропадают люди...

...Сорок семь человек из трехсот девяти, начавших поход смертников, среди них трое моряков с туркменской лодки № 6, были спасены.

Через 2 1/2 месяца, в конце мая 1920 года, остатки разгромленных Красной Армией деникинских и мусаватистских войск были загнаны в южный угол Каспия — на рейд порта Энзели — и оттуда бежали вместе с английскими интервентами в глубь Персии. Тогда же, в тот самый день, когда участниками ОМЭ были изловлены убийцы Феди Губанова, к пятнадцатой пристани в центре Бакинской бухты ошвартовался знакомый всем каспийцам трехмачтовый пассажирский пароход с наклонной трубой и горделивой осанкой. На его борту еще была надпись, под которой он стал печально известен в годы интервенции: «Президент Крюгер». Однако уже на следующее утро на глазах всего порта это название исчезло навсегда. Вместо него сперва появилась огненная полоса — будто оно сгорело дотла в пламени сурика, на который не поскупились матросы, закрасив прежнее название. Затем, когда слой сурика высох, они покрыли его такой же краской, какой был покрашен весь корпус парохода. Наконец, когда просохла и эта краска, самый искусный из матросов аккуратно и любовно вывел белилами на борту новое судовое имя: «Федя Губанов»...[3]

Вот что напомнили мне семь страниц письма старой большевички Евгении Дмитриевны Губановой, слегка выцветшего от давности. Оно помогло заполнить пробел в истории ОМЭ, тайну которой сумели пронести через самые тяжкие испытания Федя Губанов и его товарищи. Ценой своей жизни сохранили они ее от врагов. И это было самопожертвованием не только ради спасения других участников неравной борьбы. ОМЭ и после трагического рейса туркменской лодки № 6 несла потери, неизбежные в такой борьбе, полной смертельного риска в любую минуту и на каждом шагу. Поведение Феди Губанова и его товарищей определялось их непоколебимой верой в то, что ОМЭ, если они сохранят ее тайну, непременно будет продолжать свои рейсы.

Так и было. ОМЭ продолжала действовать, несмотря на потери, сколько враги ни пытались помешать ей. Им еще удалось захватить врасплох туркменскую лодку № 2 шкипера Судайкина, когда та, возвращаясь из Астрахани, заштилевала около острова Чечень. Трое участников плавания — Порфирий Седых, Иван Исаков и Петр Черепанов — были немедленно казнены. Счастливо уцелел только шкипер Михаил Судайкин, принятый врагами за неопытного юнца: на вид казалось, что ему не больше восемнадцати лет. Он был избит деникинцами до полусмерти и отправлен в больницу Кизляра, для того чтобы врачи возвратили ему способность отвечать на допросах. Из больницы он ушел от врагов, как только поднялся на ноги, перехитрив стражу... Погиб в бою, еще в самом начале существования ОМЭ, Тимофей Ульянцев, доставленный рыбницей в Ленкорань... Удалось врагам захватить и туркменскую лодку № 9 шкипера Никифора Рогова, когда та шла с группой политработников из Астрахани в Баку. Руководитель группы Тихон Иванович Попов успел застрелиться, остальные участники рейса были доставлены деникинцами в Порт-Петровск и после долгих мучений повешены...