«... Ученые сегодня подтвердили, что одно из Омега-облаков действительно на пути к Земле. Прежде всего, хочу успокоить вас – для нас это не представляет никакой опасности. Облако приблизится к нам не раньше, чем через тысячу лет. Поэтому ни нам, ни нашим детям, ни детям наших детей нечего бояться.Однако нам стало известно, что эти объекты уже посещали Землю в прошлом с интервалами примерно восемь тысяч лет. По всей видимости, они разрушают города и другие виды сооружений. Никто не знает – почему. Никто не знает, что это: природные явления или создание какой-то извращенной науки.Мы сделаем серьезную ошибку, если сочтем, что это не наши трудности, и отложим решение до будущих времен, если пожмем плечами и скажем: тысяча лет – долгий срок. Если беспечно заключим, что эта проблема разрешится сама собой.Но я говорю вам: нельзя успокаиваться только потому, что нам самим не грозит физическая опасность. Это вызов нашему миру, всему, что мы хотим передать грядущим поколениям. Отсюда ясно, что следует действовать сейчас, пока еще есть время.Поэтому я приказываю мобилизовать все ресурсы Совета Наций. Мы узнаем, как действует это облако, и остановим его. ...»Четвертый роман масштабной космической саги Джека Макдевита.
Посвящаю
Джин и Скотту Пэрриш, ВМС США
Я крайне признателен Саре и Бобу Швагер за их работу с рукописью, Уолтеру Кирли, физику и писателю, за техническую поддержку, Джинджер Бьюкенен за редакторское руководство, Ральфу Вичинансе за то, что он был рядом, и Морин Макдевит, указавшей путь.
Ученые сегодня подтвердили, что одно из Омега-облаков действительно на пути к Земле. Прежде всего, хочу успокоить вас – для нас это не представляет никакой опасности. Облако приблизится к нам не раньше, чем через тысячу лет. Поэтому ни нам, ни нашим детям, ни детям наших детей нечего бояться.
Однако нам стало известно, что эти объекты уже посещали Землю в прошлом с интервалами примерно восемь тысяч лет. По всей видимости, они разрушают города и другие виды сооружений. Никто не знает – почему. Никто не знает, что это: природные явления или создание какой-то извращенной науки.
Мы сделаем серьезную ошибку, если сочтем, что это не наши трудности, и отложим решение до будущих времен, если пожмем плечами и скажем: тысяча лет – долгий срок. Если беспечно заключим, что эта проблема разрешится сама собой.
Но я говорю вам: нельзя успокаиваться только потому, что нам самим не грозит физическая опасность. Это вызов нашему миру, всему, что мы хотим передать грядущим поколениям. Отсюда ясно, что следует действовать сейчас, пока еще есть время.
Поэтому я приказываю мобилизовать все ресурсы Совета Наций. Мы узнаем, как действует это облако, и остановим его.
Это был самый величественный архитектурный ансамбль из всех, какие видел Дэвид Коллингдэйл. Из-подо льда и снега поднимались высокие шпили, купола и призмы. Между уцелевшими башнями и их останками пролегали воздушные переходы, многие из которых уже обрушились. Кроме того, присутствовали пирамиды и обширные площади, которые когда-то могли быть парками или дворами. Центр города отмечал обелиск. Это было место вне времени, замороженное, сохранившееся в веках. Пейзаж, который мог написать Монтеле. Город из стекла и хрусталя, а в более благоприятные времена – город цветущих деревьев, подстриженных живых изгородей и манящего под свою сень леса. Застань его, когда гигантская луна (правда, всего лишь в половину величины земной) восходит в небе, и задумаешься, не здесь ли был небесный город, Валгалла, Арголида, ночной Эльдорадо.
Все это выглядело слишком фантастично, чтобы на самом деле служить домом процветающей цивилизации. Коллингдэйл не мог отделаться от чувства, что строители задумывали этот город скорее как произведение искусства, а не в качестве жилища, стремясь воздвигнуть своего рода музей монументов. Обломки некоторых возвышались над толстым снежным ковров. Город был безымянным, и ему дали имя – Лунный Свет: и городу, и планете, и чувству потери.
Угрюмый ветер завывал на пустых улицах, пробирая до костей даже в защитном костюме, который, видимо, барахлил. Вернувшись в купол, Дэвид проследит, чтобы его отрегулировали как надо. Не хотелось бы, чтобы костюм отказал при двадцати градусах ниже нуля.
