Омерзительное искусство полностью

Картина полна множества мелких деталей, которые интересно разглядывать. На постаменте статуи лежат цветы — очевидно, те, что Пигмалион приносил в подарок своей любимой. Третий амур играет с драгоценностями, рядом на полу лежат ракушки — хотя бы в этом художник следует тексту «Метаморфоз». Также на полу изображены инструменты скульптора, а в глубине комнаты открывается перспектива на соседнее помещение — там изображены ученики, одетые в отличие от Пигмалиона по моде XVIII века, которые делают зарисовки с какой-то статуи.

Несмотря на высокую кровожадность древнегреческих мифов, в них практически не встречается сюжет убийства жены ее мужем, даже в случае ее измены. Зато мотив мужеубийства повторяется из раза в раз. Объяснением этому служит концепция, согласно которой большинство греческих вождей периода сложения мифологии были не просто царями, а царями-жрецами.[64] Они получали власть не привычным нам способом — унаследовав от отца, а будучи избранными как самые сильные или самые красивые мужчины. По прошествии срока правления, который на различных территориях мог варьироваться (от 1 года до 12, в зависимости от предпочитаемого астрономического цикла), этого царя-жреца приносили в жертву богам. Причем нередко этот обряд могла проводить его жена-царица — верховная жрица, которая затем брала в супруги следующего претендента, отобранного за выдающиеся достоинства. Следующей царицей, как правило, становилась ее дочь от любого из покойных мужей. В этой же традиции следует искать и истоки даже русских сказок, где приезжий герой из раза в раз получает руку царевны и царство в придачу, как будто братьев у таких невест не рождалось принципиально.

Примеры, в которых сын мстит матери за убийство отца и в дальнейшем благодаря этому еще и наследует трон, возможно, следует трактовать как борьбу за изменение способа наследования.

Считается, что со временем убийство царей «по расписанию» сошло на нет: их стали приберегать для особого случая, например голода, засухи, чумы или нашествия врагов. Предполагается, что героические самопожертвования царей раннего периода истории являются именно самоубийствами — ритуальными жертвоприношениями с целью отвести беду от своего народа.[65]

Пьер-Нарис Герен. «Колебания Клитемнестры перед убийством спящего Агамемнона». 1817. Лувр (Париж)

Картина посвящена преступлению царицы Клитемнестры. Ее муж Агамемнон, вернувшийся в Микены после десятилетнего отсутствия, сладко спит на своем ложе. Над его головой висят доспехи и оружие, но они ему не помогут. Центром композиции является Клитемнестра, которая держит в руке оружие. Одну ногу она поставила на ступеньку, но наклон ее корпуса — зримое свидетельство нерешительности перед убийством. Любовник Эгисф подталкивает ее сзади, подстрекая к преступлению. Любопытно, что Эгисфа не только Герен, но и многие другие художники рисуют молодым человеком, совсем юношей, как бы предполагая, что это история про зрелую богатую даму, купившуюся на юного красавчика-обольстителя. Но мы помним из мифов, что Эгисф приходился Агамемнону приемным братом, долго с ним воевал и, возможно, был таким же зрелым человеком, как этот царь, которому суждено будет сейчас погибнуть.