Без сомнения, Сеть Омикрона продолжала свое развитие, она готовилась к эвакуации с планеты и наращивала боевой потенциал на случай нового вторжения со стороны людей. Превентивный удар, который был нанесен ею по обреченным колонистам, лишний раз доказывал, что центральный модуль «Одиночки», побывав в контакте с «удаленными пилотами», впитал эквивалент наихудших душевных качеств: из широчайшего спектра человеческих личностей Сеть Омикрона, по злому стечению обстоятельств, столкнулась с самыми низменными из них, восприняв образ мышления Хакима, Макмиллана и иже с ними.
Горько было наблюдать, как реализовывался на практике полученный кибернетической системой «опыт».
Он машинально повернул голову в том направлении, где Клименс заметила аномальное тепловое пятно.
Какая-то странная, непонятная структура тянулась по окраине стеклобетонных полей космопорта, будто между руинами города и лесным массивом кто-то вырыл глубокую, узкую, извивающуюся в виде синусоиды канаву.
Краткий мысленный диалог окончился тем, что Шевцов повернул голову и произнес, едва шевельнув губами:
— Генри, видишь длинную траншею на краю посадочных полей?
Дождавшись утвердительного кивка, он скомандовал:
— Двигаемся к ней. Соблюдай осторожность, рядом могут оказаться машины.
— Понял… — чуть слышно выдохнул Нолан.
Они достигли линии примитивных укреплений тремя перебежками.
Дождь продолжал нудно сыпать с хмурых небес, тишину ни разу не нарушил ни один посторонний звук.
Скатившись по влажному, раскисшему брустверу, Шевцов очутился в узком пространстве между двух отвесных земляных стен. Ход сообщения извивался пологой синусоидой, на дне траншеи в грязь были втоптаны побуревшие бинты из комплектов первой медицинской помощи, чуть поодаль валялся двенадцатый импульс с расщепленным прикладом.
— Направо, — скомандовал Шевцов.
Пригибаясь, он побежал по узкому ходу сообщения в ту сторону, где Клименс обнаружила тепловое пятно.
Примерно через сотню шагов Семен увидел бетонную плиту перекрытия, положенную поперек расширяющегося хода. Под ней было относительно сухо, и в этом пространстве ютилось четверо изможденных людей.
На них было страшно смотреть. Одежда скрывала худобу тел, но лица несчастных, похожие на тотемные маски смерти, выдавали ту степень истощения, которая уже граничила с голодной смертью.
Однако они оставались настороже. Стоило Шевцову показаться из-за изгиба траншеи, как четверо застывших в бессильных позах людей тут же зашевелились.
— Спокойно… — Он остановился, подняв обе руки. — Я человек.
Ответом ему послужил немой, недоверчивый, полный отчаяния взгляд четырех пар глаз.
Семен сделал шаг вперед, входя в укрытие, и присел на корточки.
Без слов он достал упаковку микроинъекторов, распечатал ее и, не обращая внимания на слабые попытки чудом уцелевших колонистов задать ему какие-то вопросы, сделал каждому из них инъекцию питательно-стимулирующего препарата.
Спустя минуту наиболее крепкий из них смог внятно разговаривать.
Этим человеком оказался Ричард Раймонд, тот самый медик, образ которого был запечатлен в памяти машин. Глядя на его обтянутый кожей череп, Шевцов с трудом мог поверить, что перед ним тот самый жизнерадостный толстяк…
— Кто вы?.. – слабым, дрожащим от напряжения голосом спросил он.
— Спасатели, — не вдаваясь в подробности, обобщил Шевцов.
— Машины… — сиплым шепотом перебил его Ричард. — Вы должны остерегаться…
— Я знаю. Вы можете сказать, сколько людей выжило в колонии?
Раймонд горько покачал головой.
— Мы четверо… — тихо ответил он. — Может быть, еще где-то… но вряд ли… Все, кто мог носить оружие, полегли здесь… — Он печально посмотрел по сторонам. — Они разрушили город и стали вывозить старые эндоостовы… Тогда мы решили, что лучше сопротивляться, чем умереть от голода…
— Как это случилось? Что тут произошло? Кто разрушил город? — Семен присел на корточки подле четверых изможденных людей. — Расскажите хотя бы вкратце… — попросил он. — Это важно.
Раймонд кивнул. После введения стимулятора он почувствовал себя лучше и уже мог связно говорить…
