ВВрывается мир в контрапункты судьбы!Сливаются в целое разные части…Сегодня мы с жизнью и смертью на «ты»!И падают звёзды на новое счастье…Играют валторны, стучит барабан!И чёрные тучи уходят на запад!Сегодня по всем музыкальным фронтамСимфония «Семь» начинает атаку!Шесть труб и тромбонов зовут рассвет!Звучит нота соль – сокращённое солнце!Сигналы зари подаёт кларнет…И, словно мелодия, стих осенённый…ИИ, словно мелодия, стих осенённыйВедёт за строкой строку,Пытаясь найти в тишине бездоннойУтраченную красоту…Ломаются смыслы, меняются страны!Жизнь бьётся на волоске.И лишь этот стих всё звучит неустанно,Пульсируя нотой в виске…Кружась в невозможном прорыве-зигзаге,Как снег заполярный чисты,Метафоры, образы, символы, знакиЧерешневым звоном ложатся в листы…ЧЧерешневым звоном ложится в листыЛитавр и тромбонов литая медь…А рядом у Ладожской мёрзлой верстыОт взрывов дрожит ледяная твердь…И сквозь канонаду, бомбёжку, смертьПо озеру вьётся живая нить.Сегодня обязательно нужно успетьПрорваться в блокаду, чтоб дальше жить!И город играет победный маршНа уличном вымерзшем ксилофоне…Звучит и мечется по площадямДолгая прозрачная симфония…Долгая прозрачная симфония…Музыкальные штормы тревог…Шелест дождя на холодном ветру истории,Открывает созвучия первородных бунтующих нот!Стирается грань между звуком и светом,Тремоло метелей дрожит над Невой…Аккорды буранов сметают планету,Конкорды концертов парят над страной…Огромный, пронзительный, бурерождённый,Врывается мир в контрапункты судьбы,И, словно мелодия, стих осенённыйЧерешневым звоном ложится в листы…2018<p>Эдуард Багрицкий</p>

(настоящая фамилия – Дзю бин, Дзюбан; 22 октября (3 ноября) 1895, Одесса – 16 февраля 1934, Москва) – русский поэт, переводчик и драматург.

За Эдуардом Багрицким, выведенным в повести Валентина Катаева «Алмазный мой венец» под именем «птицелов», ещё при его жизни прочно закрепился этот негласный псевдоним. Тема птиц пронизывает всё творчество Багрицкого. Им посвящены как отдельные стихотворения, так и многочисленные пассажи, разбросанные по самым разным стихам и поэмам. «Целыми днями Багрицкий пропадал в степи за Сухим лиманом и ловил там силками птиц, – вспоминает Константин Паустовский. – В белённой известкой комнате Багрицкого на Молдаванке висели десятки клеток с облезлыми птицами. Он ими очень хвастался, особенно какими-то необыкновенными джурбаями. Это были невзрачные степные жаворонки, такие же растрёпанные, как и все остальные птицы. Из клеток всё время сыпалась на голову гостям и хозяину шелуха от расклёванных семян. На корм для этих птиц Багрицкий тратил последние деньги». Любил Багрицкий и охоту, но, по воспоминаниям друзей, охотником он был своеобразным, который не столько стрелял, сколько слушал и в «решающую минуту» пугал дичь, вызывая досаду спутников. Вот как вспоминает об одном охотничьем эпизоде Ефим Твердов: «Рано утром первого сентября мы вместе с несколькими охотниками вышли за околицу станции Няндома. К полудню дошли до Голубых озёр… начался перелёт уток… Я видел, как целое утиное семейство несколько раз проплывало близко от Багрицкого, но он почему-то не стрелял. Через несколько минут над утиным стадом взмыл огромный ястреб и молниеносно ринулся на уток. Багрицкий выстрелил влёт, чёрная птица перевернулась в воздухе и упала в тростник. Стая уток поднялась с воды и скрылась за протокой…»

Перейти на страницу:

Похожие книги