– Хорошая шутка, – хмыкнула она, лениво перекатившись со спины на живот. Ее ягодицы будили в нем те же желания, что и грудь, поэтому он чуть не отвлекся от разговора. Однако взял себя в руки и твердо сказал:
– Я не шучу. Я на самом деле хочу, чтобы ты стала моей женой.
– Да какая из меня жена?
– Какая получится.
– Никакой не получится! – Она хотела спать и мечтала поскорее свернуть эту, на ее взгляд, пустую беседу. Но Кир не отставал:
– Нам было так хорошо вместе, а будет еще лучше.
– Послушай, то, что мы клево потрахались, еще не повод для женитьбы. – Она начала раздражаться. – Не глупи, мальчик. Если ты будешь делать предложение каждой, кто тебе даст, у тебя в паспорте страниц для штампов о регистрации и расторжении брака не хватит!
– Во-первых, я не мальчик! – Его бесило, когда она его так называла. Ведь они были ровесниками, но Олеся почему-то иногда разговаривала с ним как с ребенком. – А во-вторых, ты первая, кому я сделал предложение.
– Это, конечно, для меня большая честь, – не сдержала сарказма Олеся. – Но давай ты больше не станешь пугать меня своими бредовыми предложениями? Иначе у нас не будет не только свадьбы, но и секса. Терпеть не могу глупых и навязчивых мужчин.
«Все равно ты станешь моей, – упрямо подумал Кир. – Рано или поздно…»
Олеся была коренной ленинградкой-петербурженкой (первой и пока единственной в семье) и очень этим гордилась. А еще она так любила свой город, что могла «заразить» этим других. Кирилла, который к Питеру относился с симпатией, но без восторга, она научила видеть не парадную его красоту, а скрытую. Она водила его по таким местам, куда он вряд ли попал бы, если б не она. Переулочки, тихие дворики, подъезды старинных домов, чердаки, крыши, где они только не бывали вместе! Обычно ночью. Как правило, в дождь. И всегда с бутылочкой джина. Кирилл не пил. Он вообще не употреблял алкоголя (те две стопки самогона на школьном балу – не в счет), но ему нравился можжевеловый запах.
Через три месяца Кир вернулся к разговору о браке. За это время он только укрепился в своем желании жениться на Олесе.
– Ты опять? – ужаснулась она, услышав его предложение. – А я-то надеялась, что твоя блажь прошла…
– Была бы блажь, прошла бы. Но я люблю тебя и хочу…
– Вот только не начинай опять! – перебила его она, взмахнув рукой. – Не хочу это обсуждать. Сказала нет, и точка!
– Но почему? Ты ведь тоже меня любишь… Или нет?
– Не знаю. Наверное, да. Я не очень в этих ваших сюсях-пусях разбираюсь.
– Тебе со мной хорошо?
– Очень.
– Тогда почему же ты отвергаешь брак со мной?
– Я его просто отвергаю. Не хочу замуж! Ни за тебя, ни вообще.
– Все женщины хотят, а ты…
– Я не все! – повысила она голос.
– Но как же дети? Они должны рождаться в законном браке.
– Ничего они никому не должны – это раз. И два – я не хочу детей.
– Как это? – совсем растерялся Кир. – Совсем?
– Совсем.
Он ей не поверил:
– Ты сейчас так говоришь, но потом, когда станешь старше…
– Мне не нужна семья. Ни муж, ни дети. Я не желаю нести за кого-то ответственность, в том числе за мужа (и за него ведь должна, если вспомнить строчку из «Маленького принца» Экзюпери), и мечтаю умереть молодой. Лет эдак в тридцать пять. До появления первых серьезных болячек и глубоких морщин.
– Многие и в шестьдесят отлично себя чувствуют и прекрасно выглядят.
– Наверняка они не бухают, не курят, как лошади, высыпаются и занимаются спортом.
– Что мешает тебе бросить пить, курить, спать хотя бы по восемь часов в сутки и бегать по утрам?
– А разве не ясно? Мне нравится моя жизнь. Я выбрала ее для себя, и мне хорошо. А теперь заткнись, малыш, и пойдем в койку. Мне нужны положительные эмоции!
Вот такой она была, его Олеся… Откровенной, неуправляемой, странной… Но о другой Кир и не мечтал!
А через два месяца она пропала! Бесследно… Никто из ее близких не знал, куда Олеся делась. В одном были уверены: с ней все в порядке. Самые старые и преданные из ее друзей, Авраам и Кэт, выросшие с ней в одном дворе, сообщили Кириллу, что это вполне в Олесином стиле, никого не предупредив, сорваться куда-нибудь.
– Даже любимого человека? – поразился Кир.
– Даже мать родную, – хмыкнула Кэт.
– Когда она первый раз вот так пропала, а было ей тогда семнадцать, мы подняли на уши милицию. Испугались жутко, думали, ее похитили или убили, а она, оказывается, в Москву поехала документы в МГУ подавать. Вернулась через четыре дня как ни в чем не бывало. Да еще нас отругала за то, что мы кипеж подняли.
– В МГУ она, кстати, поступила, но проучилась там всего семь месяцев. Забрала документы и уехала из Москвы. Сказала: задрала она меня.
– Леся Питер очень любит, не может без него долго. Но он ей надоедает. Вот она и срывается периодически куда-нибудь. Не переживай, вернется.
– Но когда? – воскликнул Кир.
– Максимум через год. Дольше она не выдерживает.
И Кир стал ждать. Но год прошел, полтора… А Леся все не возвращалась…
