Его зовут Георгий Георгиевич. Вот он на снимке. Два молодых лосяласкаются к нему, как верные собаки. Он приручил лосей. Он и с волкамиуходит в лес; и вопреки пословице "как волка ни корми..." звери возвращаютсяк человеку, стоит ему только подать голос...
Песков Василий Иванович
Он был разведчиком
- - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - - -
Его зовут Георгий Георгиевич. Вот он на снимке. Два молодых лося ласкаются к нему, как верные собаки. Он приручил лосей. Он и с волками уходит в лес; и вопреки пословице «как волка ни корми…» звери возвращаются к человеку, стоит ему только подать голос. Вы, наверное, видели фильм «Верьте мне, люди» и помните сцену: волки нападают на бежавших из лагеря заключенных. Это он готовил зверей для съемок. Он заходит в клетку, где живет рысь; остается один на один с медведем. Это его работа. Он директор зоологической базы и дрессировщик. Ему пятьдесят два года. Последние восемь лет я знаю этого человека. Мы подружились, и я, кажется, знал все о его прошлом. Он родом из Кирова. Двенадцати лет стал ходить на охоту. Однажды попал в лапы медведю и не погиб потому только, что был хладнокровным, - под медведем сумел приподнять ружье и выстрелил зверю в пасть. После этого, истекая кровью, он шел по тайге двадцать четыре версты, и только на пороге дома силы его покинули. В лесном поединке с браконьерами он получил пулю в бедро, а после операции снова пошел по следам браконьеров. Он побывал во многих зоологических экспедициях. Ловил архаров в Китае, ездил в Норвегию за бобрами, был в Турции и Финляндии.
Студентом Шубин ушел добровольцем на фронт. После войны был директором Печорского заповедника. Тут надо бы не спешить и рассказать подробно о десяти годах «печорской работы». С ученым Кнорре он попытался приручить лосиное стадо. И дело пошло на лад. На лосях уже возили в тайгу провиант охотникам, доили лосей. Научный эксперимент сулил большую хозяйственную выгоду, но, как это часто случалось, хозяйственники как раз и не дали дороги новому делу: «Свиней не знаем как уберечь, а вы тут с лосями…» Я встретил Шубина во Владимирской области, где зверей готовят сниматься в кино. Мы помногу часов говорили за столом, у костра, в поезде по дороге в Москву. Должен сознаться: того, о чем сейчас расскажу, я не знал до последнего месяца. Может, и теперь не знал бы, каким человеком Шубин был на войне, если бы не письмо генерала: «Товарищ корреспондент, в заметке у тебя поминается фамилия человека. У нас в дивизии был разведчик… Не тот ли Шубин? Это был большого таланта разведчик. Пришлите, пожалуйста, адрес». И подпись: «генерал А. Хвостов».
Мало ли Шубиных. И мало ли было разведчиков. Я отослал адрес без уверенности, что это тот человек, которого генерал ищет. Я уже забыл о письме, но при встрече Георгий Георгиевич заговорил первым: «Понимаешь, мой генерал отыскался…» Мы собрались к генералу в Москву. Шубин порылся в чемодане, и я увидел награды: три ордена боевого Красного Знамени, орден Славы и орден Красной Звезды, орден Отечественной войны, четыре медали. Он сознался: «За десять последних лет первый раз надеваю».
В Москве, за Измайловским парком, отыскали квартиру. Двери открыл пожилой человек в пижаме.
- Шубин!…
За минуту молчания, когда люди стоят, прижавшись друг к другу, много, наверное, можно вспомнить. Двадцать лет командир дивизии Алексей Яковлевич Хвостов не видел разведчика… До утра мы сидим за столом генерала. И потом еще целый день. Двое людей вспоминают:
«На войне разведчик - это солдат самой высокой квалификации. Ему достаются все тяготы солдатской жизни, и во много раз больше, чем остальным, - опасность, риск, ответственность. Не всякий даже хороший солдат мог быть разведчиком».
«Когда приходило пополнение в часть, командиру разведки давали первому выбрать людей.
- Кто хочет в разведку?
Из тысячи сотня людей делала шаг вперед. Я говорил с ними и оставлял десять. Из десяти два становились разведчиками. Чаще всего это были охотники, умевшие неслышно ходить, умевшие выследить, стрелявшие хорошо…»
«Разведка была глазами дивизии. Мы каждый день должны были знать, что там, впереди нас. Разведка ходила узнавать о продвижении частей, уточняла укрепления и оборону, вела счет технике. Разведка ходила на связь с партизанами, водила в тыл к немцам людей. Разведка ходила брать «языка». Почти каждые десять дней нужен был пленный. На фронте так было: десять дней нет пленного - батальон идет в бой, двадцать дней «языка» нет - полк идет боем захватить пленного. Мы не ходили брать пленного боем. Шубин всегда приводил «языка». И по этой причине, сколько было солдат в дивизии, столько было и благодарных друзей у разведчиков».
