Джек ЛОНДОН
ОН ИХ СОЗДАЛ
Рассказ
Перевод с английского Н. Шерешевской
Она встретила его у дверей.
- Я не ждала вас так рано.
- Сейчас половина девятого. - Он взглянул на часы. - Поезд отходит в девять двенадцать.
Он держался очень деловито, пока не заметил, что у нее задрожали губы, и она резко отвернулась и первой пошла в комнаты.
- Все будет хорошо, крошка, - попытался он ее успокоить. - Бодино настоящий доктор. Он поставит его на ноги, вот увидите.
Они вошли в гостиную. Он окинул тревожным взглядом комнату, затем повернулся к ней.
- Где Эл?
Вместо ответа она вдруг рванулась к нему и застыла неподвижно. Это была хрупкая темноглазая женщина: жизнь, полная трудностей и испытаний, оставила на ее лице неизгладимые следы. Но не одни только заботы были виною мелких морщинок на лице и беспокойства в ее глазах. Когда он глядел на нее, он знал, кто был этому виною. Знала и она, когда смотрелась в зеркало.
- Бесполезно, Мэри, - сказал он и положил руку ей на плечо. - Мы ведь перепробовали все. Это унизительно, я знаю, но что еще нам остается делать? Вы потерпели неудачу. Значит, надежда только на доктора Бодино.
- Если бы я могла попытаться еще раз... - начала она нерешительно.
- С этим покончено, - сказал он строго. - Теперь вы должны проявить твердость. Вы знаете, к какому решению мы пришли. И знаете, что ваши попытки все равно обречены на неудачу.
Она мотнула головой.
- Я знаю. Но страшно даже подумать, что он должен уехать и вести борьбу в одиночку.
- Он будет не один. Там есть доктор Бодино. И, кроме того, там очень красивая местность.
Она молчала.
- Это единственное средство, - сказал он.
- Единственное средство, - механически повторила она.
Он поглядел на часы.
- Где Эл?
- Я пришлю его.
Когда дверь закрылась за ней, он подошел к окну и, глядя на улицу, стал рассеянно барабанить пальцем по стеклу.
- Добрый день!
Он обернулся и ответил на приветствие вошедшего. Тот, заметно волоча ноги, направился было к окну, но в нерешительности остановился на полдороге.
- Я передумал, Джордж, - объявил он торопливо и нервозно. - Я не еду.
Он дернул себя за рукав, затоптался на месте и опустил глаза, потом опять с трудом поднял их, чтобы встретиться взглядом с собеседником.
Джордж молча глядел на него; ноздри его раздувались, а тонкие пальцы бессознательно скрючились, словно когти орла, готового к схватке.
В чертах лица у обоих мужчин было большое сходство, и все же они резко отличались друг от друга. У обоих были черные глаза, но у того, что стоял у окна, взгляд был проницательный и прямой, тогда как у стоящего посредине комнаты - туманный и бегающий. Он боялся поглядеть в глаза первому, хотя старательно - и все же напрасно - пытался сделать это. У того и у другого были выдающиеся скулы и впалые щеки, только фактура их казалась разной. Их тонкие губы были отлиты в одной форме, однако у Джорджа рот был решительный, сильный, у Эла - мягкий, безвольный, с опущенными углами - рот аскета, охваченного чувственностью. В нем намечалась склонность к полноте, заметной особенно в очертаниях его орлиного, с горбинкой носа, когда-то, наверное, такого же, как у Джорджа, но теперь, в отличие от Джорджа, утратившего свою классическую форму.
Стоя посреди комнаты, Эл мучительно старался обрести твердость духа. Молчание беспокоило его. Ему казалось, что он вот-вот потеряет равновесие. Он облизал губы.
- Я остаюсь, - произнес он с безнадежностью в голосе.
Он опустил глаза и снова дернул себя за рукав.
- Тебе всего двадцать шесть лет, - наконец вымолвил Джордж, - а ты бедный, слабый старик.
- Напрасно ты так думаешь, - возразил Эл с вызовом.
- Помнишь, как мы переплывали канал в полторы мили?
- Да, ну и что из этого? - Эл помрачнел лицом.
- А помнишь, как мы после уроков боксировали на гумне?
- Я мог вынести любой твой удар.
- Любой удар! - Голос Джорджа на секунду зазвенел. - Да ты побивал меня четыре раза из пяти! Ты был сильнее меня вдвое, нет, втрое. А теперь я побоялся бы бросить в тебя диванной подушкой, чтобы ты не скорчился, как прошлогодний лист, не умер бы, жалкий, несчастный старик.
- Ты не должен оскорблять меня только потому, что я переменил свое мнение, - запротестовал тот с плачущей ноткой в голосе.
Вошла его жена, и он с мольбой поглядел на нее, но человек у окна вдруг шагнул к нему и выпалил:
- Ты не помнишь своего собственного мнения и двух минут подряд! У тебя вообще нет своего мнения, бесхребетный, пресмыкающийся червяк!
- Тебе не удастся меня разозлить. - Эл хитро улыбнулся и торжествующе взглянул на жену. - Тебе не удастся меня разозлить, - повторил он опять, словно мысль эта пришлась ему весьма по душе. - Знаю я твои уловки. И говорю тебе: все из-за моего желудка. Ничего не могу с этим поделать. Видит бог, не могу! Все из-за желудка, правда, Мэри?
Она взглянула на Джорджа и спокойно заговорила, спрятав дрожащие руки в складках юбки.
- Не пора ли? - спросила она мягко.
Муж повернулся к ней взбешенный.
