— Да, хочу…
— Твою мать, ты сексуальнее всех на свете! Кончи для меня, детка.
И меня не надо просить дважды. Его требовательные руки и пошлые, но в то же время сексуальные слова очень быстро подводят меня к краю.
Только теперь я не падаю в пропасть, а взлетаю к небесам.
Сильнейший оргазм скручивает всё тело, по телу проходит цунами, обрушиваясь в пах. Я дрожу, но Игнат держит меня крепко и продолжает ласкать клитор. До тех самых пор, пока я без сил вновь не падаю ему на грудь. Перед глазами всё пляшет, но теперь я понимаю, что мы не двигаемся. Замерли на самом верху. Перед нами панорама ночного города. И сейчас я особо остро чувствую, что такое жизнь.
Сокол
Мой мир погружается в хаос. Я чувствую его приближение с каждой секундой, проведённой рядом с Лизой. Её вкус на кончике языка. Взгляд серо-голубых глаз на собственной коже. И стоны — они в моих ушах.
Мои руки изголодались по ней, сегодня я особо остро прочувствовал это, когда ласкал её на пляже. Воспоминания о минувших днях накрыли с головой, и я не смог остановиться, пока не довел её до края. А потом с воодушевлением столкнул с этого края, потому что её полёт подарил мне то, что я уже три года ни с кем не мог почувствовать. От её реакции на мои ласки, в голове произошёл взрыв, сравнимый с оргазмом. Так было и раньше, и я был помешан на этих взрывах. Их мне не хватало…
Покинув пляж и оставив мышку одну, я поднялся в номер и рухнул на кровать. Накрыл голову подушкой, но это не помогло отрезать воспоминания. Уснул только под утро, когда солнце начало забираться в окна.
— Какие планы на сегодня? — Кир бесцеремонно толкает дверь моей спальни, чем, конечно, будит. — Надеюсь, мы наконец-то уедем?
— Ещё нет, — с недовольством цежу я. — Как ты вообще попал в номер?
— Горничная впустила, — хмыкает он. — Знаешь, такая молоденькая кошечка, постоянно трётся возле меня.
В его голосе неприкрытая похоть, но в этом весь Соболев. Слышу, как щёлкает зажигалка и скидываю подушку с головы. Смотрю на друга. Он выглядит свежо и дорого, как и всегда.
— Мы уедем завтра, — бесцветно обещаю ему, но сам в этом не уверен.
Глубоко внутри оттягиваю наш отъезд, потому что мне хочется поиграть с мышкой подольше. Обещал, что оставлю её в покое, когда всё закончится. А теперь не готов оставить…
— Чем тогда займёмся? — спрашивает Кирилл, смачно затянувшись и выпустив густое колечко дыма. — Как будем изводить её? Нам же нужно поторопить её, верно?
Его улыбка не предвещает ничего хорошего, но внешне я никак не реагирую. Откинув одеяло в сторону, поднимаюсь с кровати и иду в душ.
— Закажи нам завтрак, — бросаю через плечо.
Соболев не отвечает, а я включаю воду и встаю под тёплые струи воды. Образ Лизы вытесняет все мысли до единой. Воспоминания о колесе обозрения трёхлетней давности всплывают в памяти. Она была невинной, неопытной, маленькой, несмотря на совершеннолетний возраст. Таких у меня никогда не было, потому что они обходили меня стороной. А я не гонялся за невинностью, предпочитая девушек с опытом. Всё изменилось, когда на самой верхотуре колеса обозрения она прошептала, что хочет меня. Её голос… стоны… ясные серо-голубые глаза что-то со мной сделали. Я попал в плен мышки, до конца не понимая, что такое вообще возможно. И именно тогда всё пошло прахом. Я не должен был влюбляться, лишь влюбить её в себя. Не должен был сближаться с ней настолько тесно, но сделал это. Видел врага в каждом, кто смел хотя бы взглянуть на Лизу косо. Псих! Так меня стали называть друзья, когда я взрывался, отвергал все планы, связанные с проникновением в дом старика. Потому что при каждом раскладе она могла пострадать. Оттягивал наше преступление, обещая друзьям, что Лиза сама нас впустит, будет на нашей стороне. И свято верил в это. Потому что она была просто посторонняя в его доме и ничего не теряла. Так я считал…
Блядь, я должен её ненавидеть! Должен!
Не знаю, сколько времени провожу в душе, но выхожу с более-менее свежей головой. Обматываю бёдра полотенцем, вторым смахиваю влагу с волос и покидаю душ. Сегодня я намерен присматривать за мышкой, чтобы она не сбежала. И поторапливать, чтобы не провоцировать Соболева на активные действия.
Практически вколачиваю в себя ненависть к ней, вытесняя похоть и всё остальное. Из спальни прохожу в гостиную и тут же чувствую взгляд серо-голубых глаз. Он скользит по коже — я ощущаю это почти физически.
Резко развернувшись, вижу, как Лиза просто сидит на диване… В гостиной моего люкса… Какого хрена?
— Что ты здесь делаешь? — допускаю в голос больше эмоций, чем должен.
— Да, мне тоже интересно, — вставляет Кирилл.
Он стоит возле окна, лениво подпирая подоконник.
— Я заказал завтрак, а вместо него явилась она, — кивает на мышку. — Хотя, может, это десерт? — хмыкает друг.
Блядь. Зажмуриваюсь, чтобы не зыркнуть на него убийственно. Потом смотрю на Лизу в ожидании ответа.
— Пришло время поговорить, — решительно отвечает она, скрестив руки на груди.
Хочет казаться смелой, но губы её дрожат, и она кусает их, чтобы скрыть эту дрожь.
