Да, она боится. Но в то же время я чувствую жар и влагу её плоти. Уверен, что теперь она готова, и решаю сделать всё быстро. Не знаю, почему, но мне хочется быстрее закончить с её целомудрием и сделать из мышки воплощение порока и пошлости. Пусть станет смелее и сексуальнее. Пусть станет дерзкой и беспринципной! И тогда мы сможем соответствовать друг другу…
Сажусь на колени и давлю руками на бёдра девушки, разводя её ноги ещё шире. Погружаюсь в неё ровно настолько, насколько она меня впускает. Головка упирается в невидимую преграду, и, кажется, Лиза перестаёт дышать. Лишь смотрит на меня огромными испуганными глазами.
— Ты мне доверяешь? — спрашиваю очень тихо, страшась напугать её ещё больше.
Лиза часто кивает, не в состоянии выдавить ни слова. А я резко толкаюсь вперёд, заполняя её грубой силой. Лиза вскрикивает, но тут же зажимает рот рукой. Поскуливает в ладонь и держит глаза закрытыми, с силой сжимая веки.
Замираю, позволив ей привыкнуть к новым ощущениям. Внутри неё так тесно, что тоже хочется кричать, но я сдерживаюсь.
Вижу, как из-под её сжатых век вытекают капельки слёз и осушаю их губами.
— Прости, — говорю с тяжёлым выдохом, — я не приспособлен к проявлению нежности… И, возможно, кажусь тебе немного грубым. Но по-другому я не умею.
— Всё нормально, — она часто моргает и, наконец, смотрит мне в глаза. — И что бы ты ни думал, ты нежен со мной.
Лиза мягко улыбается, а я целую её в губы, а потом оставляю поцелуи на щеках. Немного подаюсь назад, а потом опять вперёд, чтобы вновь наполнить Лизу собой… Она снова вскрикивает и тут же замолкает.
Я не знаю, что она чувствует. Не знаю, способна ли справиться с болью ради близости со мной. И впервые в жизни не знаю, всё ли делаю правильно… Интуитивно двигаюсь, наращивая силу и глубину проникновений. С жадностью накрываю её губы ртом, проглатывая её крики и стоны. Вскоре стонов становится больше. Лиза впускает меня всего, сама подаётся бёдрами навстречу моим движениям, и меня накрывает волной какой-то странной эйфории. Теперь она моя! И только моя! Маленькая серая мышка, от которой жизнь превратилась в сущую агонию. Девчонка, которая стала для меня не просто объектом вожделения. Она пробралась в самое сердце.
И я не должен её потерять…
Без пятнадцати восемь я покидаю дом. Сославшись на срочные дела, оставляю Лизу в полнейшем недоумении. И уношу с собой воспоминания о нашем первом разе.
Она кончила, сначала замерев, а потом содрогнувшись всем телом. И прошептав моё имя на выдохе. Именно в тот момент в голове случился взрыв сродни оргазму. Теперь я стал помешан на таких моментах, страстно желая их повторить. Но сегодняшнее мероприятие наверняка лишило бы меня этого. И Лизы. Где-то глубоко в сердце я чувствовал, что потеряю её рано или поздно. Поэтому решил, что оттяну это неминуемое событие на самый максимальный срок.
Возможно, эта больная зависимость от неё — лишь временное явление. Возможно, скоро меня отпустит..?
Сажусь в машину и завожу двигатель. Друзья прибывают спустя пару минут. Гораздо раньше запланированного времени. Выхожу из тачки и подхожу к машине Соболева. Открываю заднюю дверь и тут же падаю в салон рядом с Али.
— Ну что? — Ян оборачивается с пассажирского назад и воодушевлённо барабанит ладонями по коленям. — Твоя мышка осталась так довольна, что дала тебе ключ от дома?
Сдержав порыв выматериться, отвечаю спокойно:
— Сегодня мы не пойдём в дом.
Три пары глаз тут же проделывают на моём лице дыры. Али смотрит с плохо скрываемым самодовольством, потому что изначально паршиво настроен на все идеи Яна. Соболев, резко обернувшись, глядит на меня с интересом и просто ждёт, когда я дам пояснения. А вот Колесников явно негодует от услышанного. Через секунду понимаю, что это больше чем негодование, потому что Ян заводится с пол-оборота.
— Блядь! Сокол, твою мать! Ты кидаешь друзей из-за юбки? Хотя нет! Ты кидаешь нас из-за дырки под этой юбкой! — он вмазывает кулаком по приборной панели, но тут же косится на Кира.
Тот ничего ему не говорит. А когда Ян вновь поворачивается ко мне, я вмазываю ему кулаком по лицу. Попадаю чётко в скулу, а потом, схватив за воротник куртки, дёргаю на себя, практически выдирая его с пассажирского переднего.
— На всё есть свои причины, друг! — выплёвываю ему в лицо. — Я сказал, что сегодня отбой — значит, отбой! А если ты ещё раз скажешь что-то подобное о ней, то я за себя не отвечаю.
Ян смотрит на сидящего рядом со мной Рената, но боксёр продолжает ухмыляться и выглядит так, будто доволен увиденным.
— Отпусти его, Сокол, — в итоге утихомиривает меня Кир. — Не видишь, Ян немного на взводе. Он не хотел обидеть Лизу. Я прав?
Соболев предупреждающе смотрит на Яна, и тот сразу кивает, выставив руки вперёд.
— Слова не скажу про твою Лизу, — клятвенно обещает он, и я отдираю пальцы от его куртки, освобождаю шею.
Колесников сразу отворачивается, выпрямившись на своём сиденье. С тоской смотрит на дом через окно тачки. Я решаю объяснить друзьям, почему передумал. Конечно, озвучивая им лишь тридцать процентов правды.
