— А где тебе быть? — удивился Женя. — Ты дома. — Он вручил мне стакан. — Пей, легче станет. — Сам ушел, а я жадно на воду набросилась. Кажется, это аспирин. Через минуту стало немного легче.
— Я приготовил тебе завтрак, — вернулся с подносом Женя.
— Что ты со мной сделал?
Я вспомнила. Тому, ссору и боль в ноге. Женя молчал, только смотрел пронзительным орехово-зеленым взглядом.
— Что ты сделал со мной?
— Ты была очень взвинчена, я помог тебе расслабиться, — он тонко улыбнулся. — И выспаться.
— Ты меня не удержишь, понимаешь это? Я все равно уйду.
— К нему? — сухо поинтересовался.
— От тебя! — Злость, обида и боль больше не были так остры: возможно, действие препарата не прошло, но, скорее всего, чувства к мужу атрофировались после его бесстыдной низости. Ни один человек не может на сто процентов быть уверен в верности партнера. Никто не скажет точно, как среагирует на измену, не оказавшись на грустной скамейке преданных. Причины могут быть разными, и каждую ситуацию нужно рассматривать отдельно. Но я точно знала, что никогда не прощу циничного расчетливого унижения. Обмана долгого и подлого. И это не только про Томочку. У моего мужа целый букет отвратительных поступков в обертке из наглой уверенности в своей непоколебимой правоте. Он и сейчас не выглядел виноватым!
— Я отпущу тебя, Дина, — спокойно плечами пожал. — Иди к нему, узнай, нужна ли еще.
— В смысле? — я чувствовала подвох, но пока не понимала какой.
— Вчера ночью ты выбрала меня, любимая. Барсов знает об этом. Он был практически участником, — издевательски закончил Женя.
Первым порывом было снова кинуться на него, бить, обзывать, но он недостоин даже этих эмоций. Моего мужа убивало равнодушие к его персоне, особенно мое.
— Думаешь, к тебе вернусь?
— Вернешься, — непробиваемо уверен. — Я люблю тебя, Дина. Мы обязательно обсудим произошедшее.
— Ты — чудовище, понимаешь? То, что ты сделал и продолжаешь делать — это ненормально. Это не любовь. Что угодно, но не любовь.
— Ты ошибаешься, Дина. Именно это и есть любовь: настоящая, без прикрас.
— Выйди, мне нужно одеться, — холодно велела. Женя даже не шелохнулся. Он мой муж и не собирался забывать об этом. Да пофиг вообще. Я откинула одеяло и вскочила. Просторный шкаф-гардероб открыла. Не знаю, возбуждала ли еще Савина, но он не набросится на меня. Для него важно, чтобы его хотели, наслаждались навыками любовника, а во мне только гадливость к его прикосновениям была. Ненавижу!
Я натянула трусики и лифчик, схватила легкие брюки и белую рубашку с широкими полами, узлом их завязала.
— Мы ведь не спали, да? — повернувшись, жестко спросила. Женя не стал бы меня брать против воли или спящую. Наверное. Сейчас сложно быть уверенной в чем-либо. Есть же всякие вещества, которые сметали барьеры настолько, что даже об сексуальных предпочтениях и гендерной ориентации забываешь. Но я не верю, что Женя мог меня наркотиками накачать. Просто не верю. Дура я. До сих пор думала, что он не причинит мне физического вреда.
Женя едва заметно улыбался и молчал. Отвечать не собирался. Ну и черт с ним! Схватила спортивную сумку и бросила внутрь смену белья и какие-то шмотки. Пусть подавится! На одежду я сама зарабатывала, но ничего не хочу забирать. Все здесь пропахло фальшью и предательством.
— Дина, — когда выйти хотела, резко поднялся и за руку меня схватил. — Помни, что я приму тебя любую. А он?
— Иди к черту! — и руку выдернула.
Я не обольщалась насчет благородства мужа: сегодняшняя ночь показала, что он не желает меня отпускать. Не знаю по какой причине, но сопротивлялся моему уходу из его жизни, используя такие средства, что я начала сомневаться в его психическом здоровье. Неужели любит? Нет. Когда по-настоящему любишь, цинично обманывать, подставлять и предавать не будешь. Женя любил свою любовь ко мне. Он часто говорил, что я единственная в мире, кто дорог ему по-особенному, кто нужен, как воздух. Мне кажется, он и сам не знал, где там правда: что скрывает его сердце? Надеюсь, найдет ответы без меня. Но подстраховаться нужно: Матвея забрать у свекрови. Женя всегда ловко влиял на мои решения через сына. Не хочу повторения. Для начала к Насте отвезу. У нее искать не будет. Сомневаюсь, что он вообще знает, где она живет, разве что приблизительно.
Вера Петровна жила недалеко, в Раменках. Она была неплохой женщиной. Со свекровью нужно объясниться. Матвей у нее единственный внук, бесспорно любимый. Она не знала, что он не родной для ее сына. Я не уверена, стоит ли говорить ей. Будет ли любить внука меньше? Матвей привязан к бабушке, ему тяжело будет, если их общение прекратится. Но Женя, вполне вероятно, и сам ей скажет. Если решит порвать с прошлым. Сейчас я не знала, как будет складываться наше общение после развода.
Прежде чем постучать, снова Максима набрала. Телефон выключен. Неужели реально поверил в это представление и вычеркнул меня из жизни? Нет уж! Я не сдамся! Отвезу сына в безопасное место и к нему поеду. Барсову придется выслушать меня!
— Диночка, здравствуй дорогая, — открыла свекровь.
