— У моей соседки такая, — признался Андрей. — Женщина молодая, независимая, коммерцией занимается. Купила сравнительно новую, имеет к ней массу претензий. Хочет продать, но никто не покупает. Молчу, Нора, — спохватился он. — Садитесь за руль, надеюсь, это чудо не развалится на первом километре. Сегодня вы штурман нашей «Антилопы Гну».
Она не поняла, что он хочет сказать, но это и немудрено — изучение творчества столпов советской литературы вряд ли входило в обязанности бывшей работницы русского отдела.
Автострада в окрестностях Барселоны была забита грузовым и легковым транспортом. Иногда по левому борту мелькало море — спокойное, темно-синее в последних лучах заходящего солнца. Андрей расслабился, развалился на пассажирском сиденье. По мере движения трафик ослабевал, начиналась природа. Справа тянулись холмы — каменистые у подножия, заросшие лесами на макушках. Белые дома с оранжевыми крышами, фрагменты старых крепостных стен. Берег был извилистым, скалистые мысы вгрызались в море. Проплывали курортные городки, высились белоснежные отели. Нора сносно управляла машинкой, можно было не вздрагивать всякий раз, когда она собиралась обгонять какой-нибудь медленно плетущийся транспорт. Термометр на приборной панели показывал температуру за бортом — 24° по Цельсию, самая комфортная для организма температура. Промелькнула вереница пальм, ограждающих шоссе от большого пляжа. Шезлонги и грибки еще не расставляли, но жизнь у моря уже протекала: сновали люди, молодежь играла в пляжный волейбол. Начинало смеркаться. Андрей закрыл глаза, снова потянуло в сон. Он дважды приезжал в Испанию — и обе поездки были связаны с работой. Симпатичная страна, симпатичная природа, люди — придраться не к чему…
Похоже, он опять уснул. Когда очнулся, они ехали по скалистой местности — освещенная автострада осталась позади. Двухэтажные домики лепились на вершинах скал, сползали со склонов. Их очертания тушевались в полумгле. Потом цивилизация на время оборвалась. В окно влетел прохладный ветер, наполняя машину запахом йода. Извивались скалы — мощные, иссеченные глубокими разломами. Фонарей на этом участке не было. Мелькнул указатель — отель «Вилла-Рибера». Дорога, устланная каким-то крупнозернистым асфальтом, вздымалась в гору, плавно падала вниз, огибала монолитные изваяния.
— Бесчеловечно здесь… — пробормотала по-русски Нора. Она как-то напряглась, подалась вперед, словно плохо видела.
— Бесчеловечно, м-м… — задумался Андрей. — Вы хотите сказать, безлюдно?
Она промолчала. Действительно, одно и то же. Женщина притихла, уже не фыркала всякий раз, когда встречалась с ним глазами. Морские запахи усилились, доносился рокот прибоя. Машина спустилась с покатой горки на освещенную фонарями площадку. Снова образовался кусочек цивилизации. Отель располагался в живописной скальной местности. Его окружали деревья, стройные ряды ортогонально выстриженного кустарника. Здание органично вписывалось в ландшафт, хотя и не являлось шедевром зодчества. Небольшое, с тремя этажами и крохотными балкончиками, четырехскатной черепичной крышей и одноэтажными пристройками по бокам — оно напоминало элемент тетриса, с юмором подогнанный в антураж. Перед зданием имелась парковка с десятком машин. К фойе с ресепшен вело крыльцо, как-то причудливо рассеченное прямоугольной колонной. Видимо, архитектору были не чужды мотивы Дали и Гауди. Но дальше крыльца его фантазия не распростерлась. Фойе имело сквозной проход на террасу к морю. Там в свете фонариков просматривались столики под навесом, шумела кухня и люди при ней. Слева лестница наверх, справа — аналогичная. В интерьере особых изысков не отметилось — все чисто, скромно, по-европейски.
— Сеньор Йоганн Щульц и сеньорина Нора Дэвис? — учтиво склонился молодой человек за стойкой, изучив их паспорта. Что-то пощелкал на компьютере, с любопытством глянул на Нору, давая понять, что женообразная внешность не мешает ему быть «настоящим мужиком». — Да, все в порядке, добро пожаловать в наш отель. Ваш номер 308, это на третьем этаже. Вы можете поужинать на террасе — у нас шведский стол, удобные столики с видом на море. Надеюсь, вы оставите о нашем отеле только приятные воспоминания. Портье доставит ваши вещи в номер.
— Си, сеньор, — учтиво отозвался Андрей, изучив надпись на бейджике у парня на груди. Она гласила — Мигель Маркос.
Портье оказался юным пареньком с вороватыми глазками. Он подхватил обе сумки, запрыгал по южной лестнице. «Туристы» едва поспевали за ним. За спиной раздался шум — по северной лестнице спускались блондинка в телесах и рослый мужчина с хмурой миной. Пока это были единственные замеченные постояльцы. Мансур Хамиль (если он еще был здесь) где-то прятался. На третьем этаже открылся полутемный коридор, двери в нишах. Портье получил свой законный евро, манерно раскланялся. «Грациас, сеньоре, мучас грациас…»
