У Ани, на первый взгляд, замечательная жизнь: своя квартира, хорошая работа, коллеги дружные. Радужную картинку портит маленький штрих: девушке нельзя влюбляться. Любовь притягивает беды, которые лавиной обрушиваются на друзей, сослуживцев, просто случайных людей, имеющих несчастье постоять рядом с катастрофической девицей.Однажды Аня встречает ЕГО, и неприятности выстраиваются в очередь. Граждане пострадавшие скопом выживают, а заодно пытаются развернуть ситуацию …лицом. Они собирают в кучу врагов: злобных тещ, неверных жен, их проклятых любовников, венчают живописную группу двумя влюбленными и отправляют дьявольскую компанию в «круиз невозвращенцев»…
Парадная дверь коротко хлопнула, отрезая их от улицы, полной свежего воздуха и слепящего апрельского солнца. Три пролета пыльной лестницы с маленькими прямоугольниками окон и бесконечный, затоптанный коридор с вереницами коричневых дверей по обе стороны. Тусклые лампы, забранные в проволочные решетки, старые деревянные полы, что скрипят от каждого шага, и запах — затхлый, чужой, невыносимый.
— Не-ет, — протянула Аня, чувствуя себя котенком, выброшенным на помойку. — Я не могу здесь жить!
— Сможешь, — припечатала тетка. — Я десять лет могла. Квартира маленькая, зато своя, и в центре города.
По привычке хотела продолжить, что раньше это было женское общежитие, но племянница еще дома выслушала исторические подробности.
Они остановилась перед типовой дверью без номера. Аня повернула голову и обнаружила, что номер квартиры написан краской на электрическом счетчике.
— Сорок четыре, — подтвердила тетка и вставила ключ в замочную скважину. — Ремонт косметический, но, уж извини, какой потянули.
Налегла на ручку и толкнула дверь, жестом предложив племяннице войти первой.
Аня переступила порог с опаской, однако пройдя пять шагов, успокоилась. Все вокруг выглядело новым и чистым. И пахло в этих стенах родным домом. Комната для восьмерых превратилась в отдельную малогабаритную квартиру с крохотной кухонькой и отдельным санузлом. Даже своеобразную спальную комнату соорудили, отгородив ее от зала стеллажом из полок. До самого потолка. В «спальне» стояла кровать, тумбочка и лежал коврик под ногами.
— Ванну тоже установили, — похвалилась тетка. — Денег подкопишь, стиральную машину купишь.
Она заставила племянницу присесть на диван. Совсем девчонка еще, хотя через пару месяцев семнадцать исполнится. Слишком высокая, чересчур худая, серые глазища на пол-лица, мокрые от слез, перепуганные. Темно-каштановые волосы собраны в лохматый хвост на макушке, а чуть ниже, в волосах над шеей, рисунок затейливый выбрит. Молодая и, как говорят, «без царя в голове». А пальцы дрожат. Ишь, в замок их сцепила.
— Да, не трясись так! Ты девочка неглупая, проворная. С Игорем Геннадьевичем насчет работы я договорилась. Поживешь немного, осмотришься, а там напасть проклятая… — тетка неопределенно взмахнула рукой, — уйдет.
Аня покосилась на родственницу.
— Почему нет? — храбрилась тетя Валя. — Как хвост у ящерицы. Само отвалится.
— Хочу домой, — прошептала «проворная девочка».
— Домой никак нельзя. И помни, — нравоучительно-нудно продолжила тетка, — ты не должна ни в кого влюбляться. Обещай мне. Поклянись!
Шесть лет спустя
Сонная Аня выплясывала босиком у батареи, с недоверием таращась на оконный термометр.
— Плюс пять? — удивленно бормотала она. — Всего? Почти зима, а батареи холодные.
Нахмурилась, припоминая ускользающий сон. Она могла поклясться, что снилась ей труба. Бесконечно-длинная, метрового диаметра, черная. Дожилась, что даже ночью к ней является магистральный газопровод. И противный тип рядом шарахался, чиновник по виду, папку кожаную к груди прижимал.
Жертва чиновника оглядела пустой двор и зябко передернула плечами, послав в ад закаленных бюрократов. За окном плакала дождиком поздняя осень. Выстуженная квартира нагоняла тоскливое безразличие.
Преодолевая желание юркнуть назад под теплое одеяло, она трусцой побежала в ванную, где нетерпеливо дернула за кран. Пара-тройка резких движений и пришло понимание, что умываться горяч… да, будет вам, холодной водой — роскошь, не всегда доступная простому смертному.
Аня чертыхнулась и галопом ворвалась на кухню. Там стояла плита. Если газовщики не забастовали одновременно с водоканалом и теплосетью, то очень скоро ее ожидает вожделенное тепло и кофе.
Но, согласно закону подлости, возникло новое препятствие — спички. Они отказывались зажигаться, ломались, подавая надежду яростной вспышкой и сердитым шипением. Наконец, одна загорелась. Радость Ани была сравнима с восторгом первобытного человека, в трудах добывающего ту самую искру, из которой позже возгорелось пламя. Разрумянившись от усилий и достижений, она исполнила древний танец огня, ударилась макушкой о край полки и победно водрузила пустой чайник на плиту.
Счастье улетучилось. Хозяйка холодной квартиры присела на краешек ледяного табурета и задумалась над тем, как, не выходя из помещения, добыть воду. Конечно, можно вытянуть руку с чашкой из окна и ждать. Спустя час полпосудины, пожалуй, наберется. Тогда уж практичнее высовываться с тазиком. Как вариант, отколоть лед в морозилке старенького холодильника. Его там много и в ближайшее время не убудет.
В любимой турке плавился будущий кофе. Она помешивала варево ножиком и подозрительно принюхивалась, отмечая специфический запах.
— Убойное зелье. Я — ведьма.
Задумчиво запустила пятерню в спутанную шевелюру, провела пальцами по сбившимся кудрям и всерьез озадачилась: где взять воду, чтобы помыть голову.
Так и не решившись выпить сомнительный кофе, ведьма отправилась в магазин, предусмотрительно надвинув капюшон куртки по самые глаза.
