В сборник вошли 5 коротких рассказов об отношениях между близкими людьми. Иногда кажется, что разрыв неизбежен, но стоит сделать шаг навстречу – понять, простить, принять – и совместная жизнь заиграет новыми красками.
Олег стоял, уперев руки в откосы окна, и впитывал этот дом. Дом, который они построили сами, ни у кого не одалживаясь, ничем не поступаясь. Дом с нуля. Даже меньше, чем с нуля, с минуса.
Он приехал в этот город больших возможностей из далекой глубинки. Приехал, поступил и учился. Не просто учился – вгрызался, понимая, что этот шанс нужно использовать по полной.
Уже в институте возникла идея программы, которая могла бы быть востребована. Он собирал информацию, пробовал, ошибался, снова пробовал.
Женю заприметил на курсе третьем. Она давно на него поглядывала, но он был занят, не замечал.
Она сама как-то подошла однажды, села рядом и тихо смотрела, как он пишет, зачеркивает, опять пишет, комкает лист. Когда у него закончились листки, она протянула ему свой. Он машинально взял и почти начал писать, но вдруг в недоумении поднял голову и увидел ее улыбку, сам улыбнулся, и увидел ее глаза.
Она смотрела на него по-матерински с восхищением и заботой. Ему стало легко от этого взгляда. Напряжение мозгового штурма ушло на задний план. Он расслабился и оттаял. В голове тут же все сложилось и задача, которую он не мог решить вот уже несколько дней, раскрыла свое решение. Ему оставалось только записать. Решение было простым и красивым.
Он опять поднял глаза, они выражали удивление. В этом задумчивом удивлении он протянул руку и произнес: «Олег». Она еще шире улыбнулась и, приняв правила игры, так же деловито протянула руку: «Женя». Он еще долго держал ее руку в своей и смотрел в глаза, и погружался в них, словно в портал к неизвестному, но очень влекущему.
С тех пор они не расставались.
Женя не очень разбиралась в вопросах, которыми был занят Олег, но, по-возможности, с удовольствием помогала. Справлялась с рутиной, тестировала, писала руководство. И дело пошло.
К окончанию института у них был готовый продукт. Они показали его преподавателю, а тот уже свел с нужными людьми. Оставались еще мелкие доработки, но Олег и Евгения уже получили хорошую работу, а вывод программы на рынок сулил неплохие гонорары.
Они купили небольшую квартиру, сыграли свадьбу и стали жить вместе.
Как и большинство увлеченных людей, Олег был непрост в быту, но Женя компенсировала эту его сторону. Они представляли единый организм, и этот организм не делил, он делал.
Вскоре Женя узнала, что ждет ребенка.
Олег отреагировал как-то странно, он молчал.
Женя старалась найти объяснение, оправдание его поведению.
Наконец, не выдержав, спросила: «Ты не рад?»
Он не знал. Это было что-то непривычное. Не укладывалось в понятный мир логики и формул. Женя все понимала, но хотела, как любая женщина, чтобы он обнял ее, поцеловал и сказал, что рад, счастлив, бесконечно счастлив.
Но он молчал. Женя радовалась за обоих.
Олег постепенно привыкал к ее новому состоянию, сжился с ним. Даже стал заботиться не только о жене, но и о том, кто таился до поры в ней.
Однажды, Женя попросила Олега приложить к животу ухо. Он сделал это и тут же получил удар. В этот миг он проснулся, проснулся к жизни и ее вкусу. В этот миг в нем зародилось непреодолимое желание построить дом. Для жены, для их ребенка, для себя… для них.
И опять ему открылось, он понял, как исправить недоработки и улучшить свою программу, чтобы она была конкурентна на рынке, вернее, вне конкуренции.
Он приносил жене цветы и фрукты, склонялся и целовал живот, и вынашивал проект дома. Делал все в тайне до тех пор, пока не понял как.
Женя уже не работала, занималась по мере сил домашними делами, немного скучала.
И тут Олег предложил ей построить дом… такой или такой, или такой. Он выкладывал образцы перед ней на стол, а она молчала, и так же как она когда-то спросил: «Ты не рада?»
Она была рада, только недоумевала, когда он так изменился. Он, который в задумчивости мог поставить сахарницу в холодильник или уйти на работу в разных носках. Он, за которым приходилось порой как за ребенком…
Они выбирали дом, выказывая при этом удивительное единодушие. Не потому, что кто-то уступал. Они видели его одинаково.
Женя лежала в больнице, а Олег занимался покупкой участка, архитектурным проектом, поиском подрядчика. Ему все шло в руки, и к моменту выписки Евгении с дочерью из роддома, все основные вопросы были уже решены.
И теперь, спустя два с небольшим года, они переехали в новый дом.
Олег стоял, уперев руки в откосы окна, и смотрел, как между только что посаженных деревьев, бегает их дочка.
Вот она остановилась и потянулась к деревцу сорвать листочек.
– Марина, деревцу будет больно, – Женя присела рядом с дочерью и погладила листок, – если тебе выдернуть волосок, что ты почувствуешь?
Дочка, которая не любила расчесываться, скуксилась. Женя поладила ее по голове и поцеловала.
– Пойдем, лучше что-нибудь вкусное приготовим и угостим папу.
Дочь обрадовано засеменила к дому. Олег ощутил тепло и пошел навстречу дочери. Вскинул на руки и прижал к себе. Она любила сидеть у него на руках, прижавшись щека к щеке.
