Мак-Кенди. Зашла попрощаться! Где этот штопаный Цицерон?
Гаврюшина. Болеет.
Мак-Кенди. Еще бы! Все выпили – на то и свадьба. Я тоже утром не могла вспомнить, с кем уехала…
Максим. Со мной.
Мак-Кенди. С тобой? Значит, старею. Но Ленька отчердачил! Во-первых, так долго не говорят. Люди раз пять хряпнули, пока он тост приканчивал. А что городил? (Передразнивая.) «Господь очень смеялся, когда придумывал способ размножения для людей!» Нет, я согласна: чем меньше любишь мужика, тем глупее выглядит то, что вытворяешь с ним в постели. Но зачем на свадьбе-то? Перед первой брачной ночью? Алена еще не беременна?
Гаврюшина (вздрогнув). Нет, кажется…
Мак-Кенди. Странно. Раньше девушки выходили замуж невинными. Иногда. А теперь чаще всего – беременными.
Гаврюшина. Она мне ничего не говорила.
Мак-Кенди. Не важно. Был бы муж – ребенок напихается. А ты, обормот, когда женишься? До пенсии гулять собираешься, пока стручок не отсохнет?
Максим. Мама…
Мак-Кенди. Что-о-о?
Максим. Прости, Тина, но я еще не встретил женщину, удовлетворяющую моим требованиям.
Мак-Кенди. Ты сначала сам удовлетвори хоть одно требование женщины, лузер! Да, Верочка, все забываю спросить: идет мне траур?
Гаврюшина. Стройнит.
Мак-Кенди. И бодрит!
Гаврюшина. Что я такое говорю! Прими еще раз мои соболезнования!
Мак-Кенди. Да ладно! В идеале женщина так и должна жить: замужество – траур – замужество – траур… Белое – черное – белое – черное…
Гаврюшина. Алевтина, извини, на свадьбе не удалось поговорить. Как же это случилось? Так неожиданно…
Мак-Кенди. В восемьдесят два смерть – долгожданная неожиданность. К тому же, идиот Мак-Кенди все свои деньги держал в офшоре. Открыл утром газету, прочитал заголовок «Финансовый апокалипсис в офшорах», схватился за сердце, пискнул: «О, my God!» – и помер. Был бы русским, гаркнул от души: «Распротак вашу мать-перемать!» Глядишь, выжил бы…
Гаврюшина. Мне очень жаль, Алевтина! Очень…
Мак-Кенди. А уж мне-то как жаль! Замок и все имущество оказались под залогом. Теперь-то я понимаю, почему он жался с дровами. В общем, на Британщине у меня ничего не осталось, кроме дурной репутации.
Гаврюшина. И что ты собираешься делать?
Мак-Кенди. Хотела пожить в Москве на иждивении богатого сыночка. Ну, что молчишь, растяпа? Рассказывай!
Максим. А что говорить?
Мак-Кенди. Правду!
Максим. Я не хотел… То есть наоборот, я хотел… заработать…
Мак-Кенди. Перевожу с балбесского на русский. Этот недоумок получил договор на кормление делегатов Всероссийского съезда фермеров. Ему даже аванс перечислили…
Гаврюшина. И что в этом плохого?
Мак-Кенди. Ничего, если б делегаты не подхватили «У Хеопса» синегнойную палочку.
Гаврюшина. Что подхватили?
Мак-Кенди. Как тебе объяснить? Зараза такая, от нее в животе клокочет реактивный двигатель, и весь организм вылетает через прямую кишку…
Гаврюшина. Кошмар!
Максим. Это конкуренты подсыпали! В соседнем доме ресторан «Привал бедуина», кухня там жуткая, их клиентура перешла ко мне, вот они и…
Мак-Кенди. Может, и так, но санэпидемстанция сказала: из-за верблюда. Его, оказывается, надо регулярно мыть.
Максим. Где его мыть, где? В ванной, что ли?
Гаврюшина. В ванной нельзя мыть даже байкера. А если на автомойке?
Максим. На автомойке? В самом деле… Как же я не догадался?!
Мак-Кенди (дает ему подзатыльник). Чучело! С санэпидемстанцией мы договорились. Недорого. А вот с прокуратурой никак. Даже странно, что в государственной организации работают такие жадные люди!
Гаврюшина. А при чем тут прокуратура?
Мак-Кенди. Как при чем? Не мне, подданной Ее Величества, рассказывать тебе, Вера, как мало в России фермеров. Наперечет. Почти все приехали на съезд и вдруг поголовно, точнее, покишечно подхватили синегнойную палочку. Это что? Ясно, диверсия. Как они там, в своем протоколе написали?
Максим (тоскуя). «…нанесен злонамеренный урон продовольственной безопасности Российской Федерации…»
Мак-Кенди. Вот, слышала – злонамеренный! Взяли с ребенка подписку о невыезде. Если не расплатимся в течение недели – посадят.
Гаврюшина. А много запросили?
Мак-Кенди. Ужас! Опять приходится рассчитывать только на себя. Снова надо замуж идти. Но теперь я твердо решила – только за русского. Русские добрее и не едят по утрам овсянку.
Гаврюшина. Ну что ж, в Москве много богатых женихов.
Мак-Кенди. Вера, окстись! Кто же это в Москве ищет русского мужа?
Гаврюшина. А где же?
Мак-Кенди. Ну, я не знаю, в Баден-Бадене, в Монте-Карло, в Ницце, в Коста-Брава. Махну в Испанию! Намерзлась я в этой голоногой Шотландии.
Гаврюшина. А почему не в Москве?
Мак-Кенди. По кочану! Я тебе не говорила, как Гаврюшина охомутала?
Гаврюшина. Нет.
