Анна (вглядывается в его лицо). Ванечка, не сердись! Так надо! Как ты думаешь, я могу снова ему понравиться? Еще пять, ну, десять лет – и на меня уже никто не взглянет. Ты чистый, хороший мальчик. Даже если у тебя со Светкой что-то и было, ты все равно ничего в этом не понял. Не успел! А я поняла. Видишь, мое тело! (Подпирает груди.) Немножко силикона. Ну и что? За красоту надо бороться. Помнишь, как я была счастлива, когда стала королевой? Где она, эта чертова корона? (Достает из сумочки и прилаживает к прическе.) Будь она проклята! Сначала подиумы, презентации, дефиле, потом сауны с каруселью. Ванечка, это даже удивительно, как незаметно королева может превратиться в шлюху! И замужем я не была. Просто один мерзавец таскал меня за собой дольше, чем другие. А порядочная женщина должна побывать замужем хотя бы один раз. Лучше два. Чермет, Ванечка, это мой шанс! Честное слово, я бы и Володеньку любила как родного. Между прочим, один доктор сказал, что я еще могу родить! Ну, вот, ты, кажется, и улыбнулся. Да, могу! Если очень захочу. Есть способы. Но это стоит дорого! А у Чермета есть деньги, понимаешь?
Уходит к гостям. Костромитин остается один. Слышен звонок мобильного. Появляется Чермет, за ним следом – Борис с камерой и Светлана.
Черметов (в телефон). Прилетел? Отлично! Как будете готовы – звони! Без моей команды не начинать!
Светлана. Чермет…
Борис (перебивая ее). Виктор, я хотел обсудить условия нашего возможного сотрудничества…
Светлана пожимает плечами, поворачивается и уходит.
Черметов (кивая на камеру). Условия? А своего телеканала у вас в Австралии случайно нет?
Борис (с достоинством) Нет. Но мы с папой подумываем.
Черметов (жестко). Понятно. Значит так. Условие первое: никогда не перебивай женщину!
Борис. Что? Ну, знаешь… в таком тоне…
Черметов. Условие второе: кто платит – тот выбирает тон. Ясно?
Борис. Нет… Я не привык…
Черметов. Условие третье: догони и приведи ее сюда! (Задушевно.) Я тебя очень прошу, Липочка, как друга!
Борис. Ну, если ты просишь! (После самолюбивых колебаний.) А если она не пойдет?
Черметов. Тогда мы не будем обсуждать условия нашего возможного сотрудничества.
Борис (с натужной веселостью). Хорошо, я попробую, босс…
Борис уходит. Черметов рассматривает Ванечку, сравнивает с портретом.
Черметов. Да, Ванечка, да, пока ты благородно отсутствовал, мы тут превратились… Сам знаешь во что. Я иногда думаю: люди стареют и умирают только оттого, что накапливают в себе всю эту жизненную дрянь. Ты, правда, тоже постарел, но это, наверное, из-за того, что Евгения Петровна тебе про все рассказывает. Зря! Если б не рассказывала, ты бы остался молодым…
Появляется Борис. Он буквально тащит Светлану за руку.
Борис. Я сделал это!
Светлана. Да отпусти же ты меня!
Черметов. Ступай! Я тобой доволен.
Борис уходит.
Светлана. Слушаю вас, Виктор Семенович!
Черметов. Это я вас слушаю, Светлана Николаевна! Вы же хотели меня о чем-то попросить?
Светлана. Откуда ты знаешь, что я хочу попросить?
Черметов. У человека, который собирается просить, глаза, как у голодной собаки. А потом, мне давно уже никто ничего не предлагает, все только просят. Ну, проси!
Светлана. А ты психолог!
Черметов. Работа такая. С деньгами. Ну, смелее!
Светлана. Чермет… Помоги мне! Понимаешь, мы… я… попала в трудную ситуацию…
Черметов. Попала? Понятно. А что же случилось?
Светлана. Павел хотел бизнесом заняться, взял деньги под проценты…
Черметов. Заняться бизнесом? Занимаются любовью. А в бизнес идут, как на войну. Как в Афган! Сколько же он взял?
Светлана. Много. За одни проценты квартиру теперь хотят забрать.
Черметов. На счетчик, что ли, поставили?
Светлана. Поставили…
Черметов. А у кого он взял?
Светлана. У Мочилаева.
Черметов. У Мочилаева?! Он дурак, что ли, твой Павлик? Зря ты за него вышла!
Светлана. Что теперь говорить…
Черметов. А дочка хорошая получилась!
Светлана. Помоги! Если квартиру отнимут, не знаю, что делать…
Черметов. С Федькой вместе бомжевать – вот что делать!
Светлана. Я верну. Постепенно. Меня зовут в лицей. Там хорошо платят…
Черметов. Не смеши! Она вернет…
Светлана. Чермет, но ведь мы… у нас… мы же одноклассники… У тебя хоть что-то святое осталось?
