Он не был осторожен, он брал то, чего так давно желал. Все тело ныло от безумного яркого удовольствия, он ощущал тесноту, тепло и бархатистость Лиама и терялся от запрокинутой головы, закушенных губ и первого звонкого стона, больше похожего на вскрик. Он двигался резко, вбивая мальчишеское тело в обивку дивана, сходя с ума от непристойных шлепающих звуков и судорожно сжимающихся на его плечах пальцев своего волчонка. Лиам выгибался ему навстречу, все больше открываясь, уже не сдерживаясь, стонал и царапал появившимися когтями спину Скотта. Боль и наслаждение сплелись в причудливый коктейль, Скотт впивался губами в губы Лиама, одновременно с движениями члена трахая его рот языком. Лиам забился в судорогах, хрипло и протяжно простонал и кончил, залив спермой свой живот, Скотта и диван. Скотт сделал всего несколько движений, до крови закусив губу Лиама, и кончил вслед за ним, рухнув сверху.
Они несколько минут лежали обнявшись, приходя в себя от поистине крышесносного секса. Лиам пошевелился, ласково прикусив нижнюю губу улыбающегося Скотта и пробормотал:
— Надо здесь все убрать. Тренер не одобрит такой выходки, согласен?
— Угу, — промычал Скотт, увлеченно исследуя губами так полюбившуюся ему шею. — Но он не знает, как ты пахнешь.
— Да? И как же?
— Ты пахнешь карамелью.
— А ты пахнешь сексом. Ты всегда им пахнешь. Я только теперь понял это.
— Наверное, это судьба? — усмехнулся Скотт и обнял Лиама поперек груди, прижимая к себе.
— Как знать…
— Ты мой карамельный волчонок, — пробормотал на грани сна Скотт. А Лиам лишь усмехнулся по-доброму, погладив кончиками пальцев предплечье МакКолла и прошептал в ответ:
— Я тоже тебя люблю.