Но я знал, кому можно довериться и кто скажет мне, как быть: вице-директор Воронин. Человек, взявший на себя смелость избавить – или попытаться избавить – страну от «раковой опухоли», умеет хранить тайны и распоряжаться ими. Важнее всего, что Распутин и распутинщина его враги.
Только бы Константин Викторович оказался на «явке», думал я, гоня по улицам к Апраксину переулку.
Позвонил в дверь, и когда она ответила мне голосом воронинского секретаря, вздохнул с облегчением. Где псарь, там и царь.
Его превосходительство встретил меня неласково.
Он сидел угрюмый, на столе были разложены газеты.
– Снова внезапное явление статского советника Гусева, – проворчал вице-директор в ответ на мое приветствие. – Что вы опять натворили? Кстати говоря, я не уверен, что та ваша шалость с Распутиным останется без последствий. Положение переменилось.
Нетрудно было догадаться, что́ он имеет в виду. На первых полосах всех газет чернели жирные заголовки про покушение в селе Покровском.
– Не человек, а дьявол! – зло произнес Воронин. – Другой бы сдох на месте, а этот уже интервью дает. Мир отвернулся от России. Позавчера убили Франца-Фердинанда, вчера не убили Распутина…
Он замолчал, словно спохватившись, что наговорил лишнего.
– Распутин жив, но, кажется, я знаю, как положить конец его влиянию, – сказал я значительно.
Константин Викторович моментально перестал кипятиться, жестом показал мне на стул и всё время, пока я говорил – а мой монолог длился не меньше четверти часа, – ни разу не раскрыл рта, только тер переносицу над очками.
Должно быть, рассказ получился дельным, потому что ни одного уточняющего вопроса Константин Викторович не задал, лишь переспросил и записал название болезни «тромбофилия».
С минуту Воронин смотрел на это слово, сосредоточенно размышляя. Потом все-таки задал вопрос, единственный:
– Ваша помощница, американка, посвящена в подоплеку?
– Госпожа Ларр не моя помощница. Скорее это я был ее помощником, – честно ответил я. – Невероятно способная сыщица. Но я ей ничего не сообщил, поскольку дело сугубо российское. И деликатное, я же понимаю.
– Превосходно…
Он опять замолчал и теперь ужасно надолго. Я уже начал ерзать на стуле, но мыслям государственного мужа не мешал.
– В общем так, – пришел наконец к решению Воронин. – Дело тут взрывоопасное. Потребуются экстренные предосторожности. Я сейчас сделаю несколько звонков и уеду, а вы, Гусев, сидите в приемной, и оттуда ни ногой. Считайте, что вы в карантине. Мое отсутствие может продлиться несколько часов, наберитесь терпения. Но никаких коммуникаций. Ни с кем.
– Как прикажете, ваше превосходительство.
На душе у меня стало покойно. Дело передано в надежные руки, голову ни над чем ломать не нужно. А посидеть, подождать будет даже приятно, после беготни и нервотрепки.
Вскоре Воронин действительно, отбыл, и я остался в одиночестве. Прочитал все газеты, однако новых подробностей про Распутина не вычитал. Поинтересовался и убийством эрцгерцога. Какой-то сербский юноша, чуть ли не гимназист, открыл пальбу по кортежу, выпустил всего две пули, и обе попали в цель, смертельно ранили австрийского наследника и его морганатическую супругу. Не повезло. Эхе-хе, в каждой державе свои несчастья.
Но мне не хотелось задерживаться на печальных новостях. Настроение было хоть и взвинченное, но бодрое. Да, в мире много зла, оно сильно и безжалостно, но и добро может за себя постоять. Человеческая цивилизация – прав прекраснодушный принц Альберт – уверенно осваивает просторы молодого двадцатого века.
Во Франции проходил автомобильный Гран-при. За первенство боролись команды «Пежо» и «Мерседес-Бенц». Средняя скорость движения составляла 107 километров в час, подумать только! Давние враги, французы с немцами, состязались на спортивной трассе, а не убивали друг друга на полях сражений. Это ли не знамение новых, светлых времен?
В Мангейме должен был открыться исторический шахматный турнир, где немецкие мастера сразятся за корону с другими своими исконными оппонентами – русскими. Алехин, я был уверен, фрицам покажет.
Гигантский самолет «Илья Муромец» усовершенствованной конструкции довез целых десять пассажиров от Санкт-Петербурга до Киева всего с одной посадкой. Меньше, чем за сутки!
Я прочитал газеты до последней страницы и даже порешал кроссворд, а Воронина всё не было.
Хотелось есть, а еще больше покурить, но я знал, что Константин Викторович не выносит табачного дыма. Решил выйти на улицу, постоять у подъезда. Спустился по лестнице, однако так и не смог сообразить, как открывается хитрый замок. Должно быть, кнопка находилась у секретаря, но он куда-то исчез. Я был на «явке» в одиночестве.
Делать нечего, вернулся в приемную.
