Идём дальше. Самый дешёвый Прадо 150 я нахожу в Москве за полтора миллиона. Двенадцатилетний. Чисто по цене уже ясно, что обладатель такой машины может проживать в нашем городе только в трёх местах: в Озерках, в Нахаловке, ну или же в микрорайоне, где живёт Клара.
Что ещё?
Ага! Меня впечатлил отпечаток протектора: он был очень глубокий, а местами в грязи даже отпечатались какие-то буквы или цифры. И я подумал, что шины скорей всего совсем новые. Это особо ничего не даёт, новые колёса могли поставить и на старую машину. Зато исключает Нахаловку. Тамошние жлобы принципиально не берут ничего нового. Только б\у, только хардкор!
Что же. У меня есть ещё в запасе почти шесть часов, а значит план таков: иду в микрорайон, смотрю там по дворам Прадо. Если не нахожу — сажусь на автобус, еду до тепличного, а там десять минут до Озерков. Только перекушу сначала, опять жрать хочется.
Микрорайон я оббежал за сорок минут. Нашёл пару Прадо на лысой резине, осмотрел все пустые парковочные места, благо все они располагались на газоне, и следы колёс были отлично видны.
Нет. В микрорайоне глухо.
Сейчас я уже трясусь в переполненном автобусе, и периодически отбрёхиваюсь от бабок, которые подозревают меня в том, что я специально мну их рассаду. Сами набились со своей рассадой как селёдки в бочку, а я значит им мну.
Местная легенда гласит, что тепличное хозяйство построили в семидесятые там где построили, потому что в этом месте не было Выбросов. Именно по этой причине работники цемзавода стремились получить свои шесть соток именно вокруг тепличного. Только один хрен там ничего не росло, если не привезти чернозём с района. У деда была там дача, об этом я знаю не понаслышке. Позже, уже в девяностые, часть дач, которые располагались вокруг озёр внезапно самовоспламенились, а через несколько лет там возник бандитский коттеджный посёлок.
Большинство пассажиров, высыпавшись из автобуса на конечной, направились к дачам, но тётечка в возрасте и две нарядно одетых девицы, пошли по кривой дорожке, что втиснулась между забором тепличного и оградами крайних дач. Я подождал, пока они отойдут подальше, и через некоторое время отправился вслед за ними. Дама в возрасте — наверняка уборщица или нянечка. Девицы же нарядились… ну в общем тоже не дотягивают до столичных путан.
По окончанию заборов, тропинка становится шире, покрывается асфальтом и идёт дальше, прилепившись к широкой, идеально ровной дороге с бордюрами. Так вот где прячется весь новый асфальт нашего городка!
А вот это неприятность. Последний раз я был в озерках три года назад и тогда здесь ещё не было четырёхметрового забора вокруг посёлка, а также будки охраны и шлагбаума на въезде. Но дамы впереди просто протискиваются между будкой и опорой шлагбаума и идут дальше. Никто на них не среагировал. Попробую и я.
— Ты это к кому? — окрикивает сзади мужской голос, когда я уже удалился от шлагбаума шагов на двадцать и расслабился.
— К Ворониным. К Пашке! — кричу я в ответ и продолжаю идти. Вдруг прокатит?
— А ну стоять, щегол! Какие на%@# Воронины?
Какие, какие… А никакие! Воронины как раз три года назад и свалили в столицу. В связи с отъездом Пашка и пригласил тогда всех, кого знал, чтобы как следует похвастаться. Похвастаться крутым домом, в котором он жил и грядущими перспективами. Что характерно, до отъезда он никого и никогда в гости не звал.
Бегать от охраны по улице смысла нет. Притворюсь, что ничего не знаю:
— Пашка Воронин, одноклассник бывший. В семнадцатом доме живёт. — поворачиваюсь к охраннику и разглядываю его. Какой-то он стрёмный!
— Ты мне тут не пи#@8 Нету тут на#@ никаких Ворониных. Это ты сука лампочки с фонарей пи#@9?!
Охранник — помятый и какой-то опухший мужик лет сорока разворачивается и заходит в свою будку. Я, решив, что на этом всё закончилось быстрым шагом иду к выходу. Тем более грязи, в которой мог бы отпечататься рисунок протектора здесь просто нет, а дома за последние три года спрятались за высокими глухими заборами из кирпича.
Внезапно, когда до свободы остаётся всего несколько метров, охранник выскакивает из будки с ружьём наперевес и брызжа слюной орёт:
— Это из-за тебя сука я полгода пашу без премии! Думал я не догадаюсь? А вот х@# ты угадал! Сейчас шмальну тебе в лобешник и просто выкину в кусты! И прикинь, мне них#@ за это не будет!
Он стал медленно обходить меня держа на прицеле с таким расчётом, чтобы за моей спиной оказалась пустая дорога.
Блин! Да он реально безумен! Что делать-то?
Прилипаю взглядом к его пальцу на спусковом крючке. Палец подрагивает, хозяина пальца крупно трясёт. Под наркотой что ли? Попадалово, блин!
Замираю, боясь пошевелиться, а охранник… охранник тоже замер в двух метрах передо мной.
Внезапно, какое-то, не знаю, восьмое чувство ревёт, и я бросаюсь вправо: под шлагбаум и за будку… и в миллиметрах расхожусь с бампером белой иномарки, подкатившейся сзади абсолютно бесшумно. В тишине раздаётся громкий щелчок. Не заряжено?
Джип приспускает тонированное в ноль стекло.
— Ты какого х@# творишь!? — орёт оттуда низкий мужской голос.
