«Ваш оператор приветствует Вас в сети домашнего региона. Устали от спама? Подключите всего за пять рублей в день…» — сообщило мне «новое сообщение». Я перевёл взгляд на виджет времени.
Восемнадцать сорок два, двадцать четвёртого мая, понедельник — показывали часы на экране смартфона. Это как вообще?
А, нет! Вот теперь время обновилось! Теперь телефон показывал девятнадцать часов и три минуты. Двадцать четвёртого мая. Двадцать первого года!
Нас не было двадцать минут? Получается время в Мире течёт с другой скоростью? Но тогда сколько же там пробыла Ариэль? Потом посчитаю!
Кстати… я встал и огляделся вокруг. Ариэль, как я и предполагал, здесь не появилась. Ну что же, надеюсь она сможет убедить ангелов не устраивать мне репрессий. И что она станет их убеждать. Мегуми уже стояла рядом со мной, напряженно следя за девушками.
Девушки-же разглядывали меня. Клара — удивлённо, а мама — словно находила во мне какие-то черты…
— Ты изменился! — сообщила наконец Клара результат своих наблюдений.
Изменился? Внешне? Где-то тут было…
Я шагнул в прихожую, где сразу же включился свет, и подошёл к большому, ростовому зеркалу в массивной деревянной раме.
Я изменился! Если раньше… Ха, раньше! Если полчаса назад мне нужно было напрягать скулы, чтобы создать вид взрослости, то теперь…
Похоже в школу я завтра не иду. Доказать, что человеку, которого я вижу в зеркале, шестнадцать лет? Никто в здравом уме не поверит! И вроде бы я даже не сильно изменился, но на свой реальный возраст никак не выглядел.
А что такое искала во мне мама? Может быть я стал похож на отца?
Да и чёрт с ним!
И хватит уже откладывать! Пора наконец-то кардинально решить этот вопрос!
Подхожу к развалившейся на ковре Камелии так, чтобы она меня увидела. В её глазах появляется дикий ужас.
— Ты?! — хрипит она.
— Я! — достаю из кобуры на пояснице пистолет и направляю ей в лоб. — Говори!
— Я не знала… Не хотела… Я не… Я…
— Клятву говори!
— Камелия Вант будет беспредельно верно служить тебе до окончательной смерти! — хрипит она, стараясь выговаривать слова как можно чётче.
— Молодец! Сразу бы так… — убираю пистолет и тут же пытаюсь правильно разложить на ковре поломанную девушку.
Когда это у меня наконец выходит, касаюсь её своей аурой, передавая порцию Благодати. Спина её выгибается дугой, глаза закатываются, а горло издаёт высокий, почти переходящий в ультразвук писк, после которого она теряет сознание.
Поворачиваюсь к любительницам вечернего чая с печеньками.
— Нам нужно серьёзно поговорить!
Глубокой ночью я сидел за письменным столом из тёмного дерева в тёмном кабинете и при свете настольной лампы рисовал на бумаге каракули, которые должны были каким-то образом обозначать ход моих мыслей. Общий свет я не включал, чтобы не будить маму, которая заснула прямо здесь, на неудобном диване после нашего с ней разговора. После всех наших сегодняшних разговоров.
— Клара, у меня есть один вопрос, ответ на который очень важен для меня: когда ты получила дневник своего отца? — строго спросил я подругу, после того как запугал всех этим своим «серьёзно поговорить».
— Шкатулку с дневником отца я получила, когда мне было шесть лет, после его смерти. Но открыть я её смогла только месяц назад. — ответила моя подруга.
Я посмотрел на её слова с разных сторон, покрутил их в голове, и вроде бы ничего не нашёл. Разве что… Да нет, глупость какая! Но на всякий случай спрошу:
— А когда ты в первый раз читала дневник своего отца?
— В пять лет… — уставилась на меня взглядом хаски Клара. — Отец давал мне его читать, чтобы узнать, понимаю ли я истинный. И я догадываюсь к чему ты клонишь. Но нет, это никак не связано! В пять лет я воспринимала дневник, как какую-то сложную сказку для взрослых: ангелы, демоны, странные приключения. Единственное, что я из этого всего для себя тогда вынесла — я связала имя Алексей с мальчиком из соседнего дома, к которому, как мне казалось проявлял повышенный интерес мой отец. Но это просто была глупая детская ревность! Я думала, что ты мой брат, которого отец от меня скрывает. А когда он уезжает от нас — проводит время с тобой. Потому-то, когда я подошла к тебе в музыкальной школе, я первым делом спросила: когда ты последний раз видел своего отца. Помнишь?
Я, естественно, не помнил таких деталей. Но смутно припоминал, что инициатором нашего знакомства была именно она. А ещё я внезапно осознал, что до сих пор стою, нависая над столиком с печеньем. И Мегуми стоит… И на ковре… не убрано. А мы тут личные беседы ведём.
— Кто-нибудь знает, где комната Камелии? — спросил я.
— Я покажу, — поднялась с кресла мама.
Я подхватил с пола дрыхнущую богиню смерти, при этом её платьице так натянулось, что обнажило сразу и грудь, прикрытую почти прозрачной розовой тканью и миниатюрный треугольник трусиков, который только чудом ещё хоть что-то прикрывал. Вот не удивлюсь, если она и такой расклад распланировала, уж больно она продуманная.
