Забавно, что я так сильно заталкивал все мысли о ней подальше, а стоило подумать об отцовских словах, так она всплыла сразу, словно и была на поверхности.
Первым пунктом, на котором я завис в неожиданности, была информация по ее сестре.
Попросил капнуть туда больше, чтобы понять как сильно Аня нуждается в помощи. Сразу же задался вопросом, как почему гребаный Паша ей не помог? И пожалел, что не узнавал о ней ничего, поставил бы сестру Алисы на ноги раньше. А так она пролежала целый год в кровати.
Черт!
В общем-то план моментально нарисовался в голове и планы по его осуществлению. Но стоило дочитать до второго пункта, как я превратился в камень.
– Значит ребенок.
Эта информация сильно ударяет по мне, оседая неприятной тяжестью внутри.
Мысль о том, что этот ребенок от него рисует отвратительные картинки, раздражая.
Да, я скоро сам стану отцом, но все это в принципе произошло только по ее вине. Потому что так решила она, а не я.
В какой-то немыслимой и извращенной тяге пытаюсь посчитать от месяца рождения, кажется, девять месяцев и все встает на свои места.
Бью кулаком по столу и в него же беру свою волю, засовываю собранную информацию по девчонке в ящик.
Хватит!
Поправляю пиджак и вызвав водителя спускаюсь вниз, а после еду к ней размышляя о том, почему никто до сих пор в итоге не помог ее сестре? Видимо Паша, поигравшись и получив от нее все что хотел бросил и даже помогать не стал? Вот уж мужской поступок. Она еще и родила от него.
– Алло. Привет, Женя, – поднимаю трубку, когда вижу звонок от невесты, уже находясь в пути на окраину города в захолустье неудачников.
– Привет, дорогой. Как ты?
Слышу в ее голосе нотки грусти. Мне самому тревожно быть далеко от нее, тем более, когда она в положении и сама беременность проходит слишком негладко.
Я к ней привык, но не скажу, что люблю. После Алисы, это чувство, кажется, атрофировалось напрочь во мне и вообще потеряло всякий смысл. Но это не повод быть грубым с остальными женщинами. Я не могу перестать быть внимательным и обходительным, тем более с той, кто в скором времени подарит мне наследника и станет женой.
– Я нормально. Рассказывай, как вы с сыном?
– Сегодня хорошо. Врач сказала, что это надолго. Наверное, до родов тут пробуду, – плачет.
– Главное, чтобы все закончилось благополучно. И не нужно слезы лить, – пытаюсь успокоить, но я никогда не умел этого делать.
Она проговаривает чуть слышно «хорошо» и через время успокаивается.
– Ты приедешь? – водитель останавливается в каком-то дворе окруженном тремя двухэтажками, которые непонятно как еще не сложились в «бутерброд».
– Обязательно. Веди себя хорошо и слушай все что говорит врач. Как закончу с делами сразу же буду рядом.
– Я скучаю.
– И я. Мне пора.
– Вечером позвоню.
– Хорошо. Пока.
Убираю телефон в карман пиджака и осматриваюсь вокруг.
– Ты уверен, что мы туда приехали? – задаю вопрос водителю. – Раньше она жила по другому адресу.
– Он самый. Первомайская улица в городе одна, – отвечает Миша.
– Ладно. Жди тут.
– Как скажете.
Вылезаю наружу и понимаю, что даже запах тут отличается, подстать окружающему виду.
Вхожу в подъезд и всерьез начинаю опасаться за свою жизнь.
Первая квартира. Останавливаюсь напротив и смотрю на часы. Рано. Еще минут пять, и она придет с работы.
Поднимаюсь на следующий лестничный пролет и смотрю на улицу в грязное окно, не видавшее чистой тряпки с момента, как построили это подобие жилья.
Хочу задуматься о том, почему она здесь, но обрываю эти мысли. По сути, я знаю по чему.
Сую руки в карманы и не успев заскучать вижу силуэт тростинки, иначе и не назовешь, выворачивающий из-за угла.
Тонкая куртка, вряд ли согревающая в сентябре, как и кеды. Трясется, держась за черную сумку, словно кто-то пытается ее отобрать. Хотя тут стоит бояться даже за свои шнурки.
Наблюдаю за тем, как она рассматривает мою машину. Большие глаза, когда-то завораживающие меня, становятся еще больше. Озирается по сторонам и начинает идти еще быстрей.
«Тебя это не спасет, Алиса. Я уже здесь, значит догоню, как бы быстро ты не бежала от меня».
Она судорожно сбрасывает с себя холодный ветер подойдя к своей двери.
Черт, кажется, я по-прежнему не могу оторвать от нее свой взгляд, даже несмотря на то, что сейчас передо мной бледная копия девушки, которую я знал. Но это больше не имеет значения.
Разговор не вяжется совершенно.
Ловлю ее в ловушку. И она, так легко запутавшись в паутине правды сдается.
Упертая, маленькая актриска, возомнившая себя сильной девочкой, упирается. Но стоит произнести финальную фразу все встает на места.
Я покупатель, и назвал свою цену.
А она? Она согласится, без вариантов! Не ей воротить своим маленьким носом. Не ей решать.
Вот. Это словно переключатель. От нуля сразу до тысячи по шкале боли и обиды.
И нет шанса отказаться.
В его глазах я лгунья и предательница.
