— Ладно, Колючка, не буду. — посмеивается психопат. — Давай бегом мыться, а то времени ни на что другое не останется.
Обнимая одной рукой, второй тянется за стоящим на верхней полке гелем для душа. Наливает на ладони и втирает в закостеневшую спину, напряженные плечи, натянутые руки. С давлением, но всё же нежно втирает в кожу мыло, взбивая в пышную пену.
— Кристинка, расслабься. — шепчет в ухо. — Порядок.
— Ты возбуждён. — рассекаю очевидным аргументом.
— Ещё бы. Ты меня одним своим видом возбуждаешь. А когда ты голая и мокрая… Ну прости уж, что так реагирую на твою красоту.
— Красоту… — тяну с обидой. — Ясно.
— Дурёха. — ржёт мне в волосы, не давая отстраниться. — Изначально так и было. Только из-за твоего внешнего вида. Сейчас уже нет. Кристин, я много красивых девушек видел, но нет той химии, что произошла с тобой, стоило только увидеть. Это сильнее и важнее. Пойми уже.
Громко вздыхаю и прижимаюсь губами к впадинке под шеей, ловя ими мурашек.
— Понимаю, Андрюш.
— Малышка ты моя.
— Мне нравится, когда так называешь. — хихикаю, откинув голову назад и заглядывая в его лицо.
— Малышка. Манюня. Лапочка. Неженка. Колючка.
— Это взаимоисключающие понятия. — смеюсь, расслаблено скользя ладонями по его спине.
— К тебе все применимы. Зависит от твоего настроения. — лыбится в ответ, скатывая руки к ягодицам, и массирующими движениями намыливает.
— А ты уже помылся?
— Не успел. Рискнёшь? — тащит вверх бровь.
Как и он до этого, наливаю на ладони гель и втираю в твёрдую грудь, живот. Перебегаю на спину руками. Со смущением раскатываю по накачанным ягодицам. Пряча глаза, жутко краснея и дробно дыша — в нижнюю часть живота и пах. Скользкими ладошками беру жезл, с трепетом размазывая по нему пену. Андрей постанывает. А я думаю о том, как хочу ощутить всю его силу, мощь, тяжесть, упругость. В себе…
Ой, мамочки.
Даже от мыслей хочется закрыться ладонями и покачать головой.
Застываем в немом окоченении. Только моя кисть продолжает зачарованные ласки по всей длине полового органа. Внимательный взгляд наблюдает за этими хаотичными, но размеренными движениями. Андрей с силой сдавливает запястье, останавливая меня.
— Хватит, Крис. Сейчас так быстро не получится, а времени мало.
Каким-то чудом улавливаю его слова и даже разбираю их смысл.
Поворачиваюсь спиной к нему, но так и не решаюсь помыться там, где собиралась изначально. Слишком стыдно. Подпрыгиваю, когда шершавая ладонь ложится мне на живот, спускается по лобку и пробирается между бёдер. Сладко нежничая, выполняет мою работу. Прибиваюсь к мужчине спиной и прикрываю глаза.
— Кажется, ты сказал, что пора заканчивать. — выдыхаю, неосознанно стискивая его руку ногами, стремясь усилить и без того острые ощущения.
— Заканчиваем. Просто ты тут пропустила. — вталкивает сексуально-хрипло, прихватывая губами мочку уха.
— Ненавижу тебя. — шуршу, не разлепляя век и кайфуя от каждого мгновения «мытья».
— Не больше, чем я тебя, сексапильная Фурия.
Из душа в прямом смысле убегаю, прикрывшись полотенцем. Быстро растираюсь и надеваю бельё и платье. Пропитываю волосы махрой. Немного подкрашиваю ресницы, но губы оставляю нетронутыми. Собираюсь ими ещё воспользоваться. Когда вхожу на кухню, Андрюша уже в военной форме доедает огненный борщ, каждые две ложки запивая несколькими глотками воды. Со своего ракурса вижу только мужской профиль, но могу разглядеть, что он то хмурый, то улыбающийся.
— Не мучай себя. — смеюсь наигранно, входя и включая кофемашину.
— Не мучаю, Фурия. Вкусно.
— Но остро.
— Я запиваю.
— Обоссышься.
Перебросившись этими фразами, встречаемся глазами и расходимся хохотом.
Кофе заканчивается слишком быстро. Дорога до части кажется очень короткой. Время летит на сверхзвуковой скорости. Проносится мимо нас. Подгоняет расстаться. И без того искусанные губы истекают кровью. Жаждущие руки не останавливаются. Сбитое дыхание рвётся ещё больше. Ненасытные глаза не могут насладиться. Впитываем вкус и запах друг друга, запасаясь на долгие часы в расставании. Отдаём собственные. Обмениваемся. Натираем мозоли на языках. Делимся частичками сущности, чтобы хватило до новой встречи. Расставаясь — задыхаемся. Прячем глаза и расходимся. Чтобы через несколько часов сгореть в визуальном контакте во время парада и забыть о существовании целого мира вокруг нашей крошечной реальности, где больше никого нет, кроме Психопата и Ненормальной.
Этот мир принадлежит только нам двоим
В ровном строю сразу нахожу глазами одного-единственного, того самого, моего. Опытным взглядом выросшей среди военных девочки подмечаю, что держится он налегке, без напряга отбивая марш под музыкальное сопровождение военного оркестра. Только Промокашка и ещё несколько солдат-срочников держатся так же непринуждённо. Остальные же чеканят каждый шаг, некоторые из них беззвучно высчитывают ритм, шевеля губами.