— Пусть ебут. — буркаю, подтягивая новую стопку ближе. — Впервой, что ли? За восемь месяцев уже такое дупло, что можно и без смазки. — скалюсь, заливая водку и хмурясь.
— Так, Дикий, заебал! — рубит Макеев, отбирая бутылку, за которой тянусь. Бросаю на него утяжелённый взгляд исподлобья. Не реагирует, баран. — Столько времени бок о бок, а впервые вижу тебя таким. Дело в Крис?
Едва не поперхнувшись воздухом, стискиваю челюсти и сощуриваю глаза, изо всех сил стараясь заставить его заткнуться. Как белый день ясно, что между нами что-то произошло, последствия не спрячешь. Но желания расписывать подробности случившего не имею. Да и как объяснить своё поведение, если и сам в себе запутался?
Опускаю веки и протяжно выдыхаю. Сжимаю пальцами переносицу, скривившись от головной боли, пульсирующей по мозгам громкой клубной музыки и удушающего количества народу, набившегося в помещение, как сардины в банку.
— Макей, — высекаю обречённо, — отъебись от меня. Она твоя подруга, и я не хочу усугублять и без того паршивую ситуацию тем, что вывалю тебе всё, что думаю о ней и её царских замашках.
Паша наливает пару стопок и выпивает свою раньше, чем успеваю подтянуть к себе вторую. Отставив в сторону, смотрит прямо в глаза.
— Крис перегнула. Сильно. Иногда она ведёт себя как настоящая стерва.
— Да неужто? — с вопросительной иронией поднимаю вверх брови. — Не заметил. Милая девочка, как по мне.
— Не ёрничай. — брякает сослуживец. — Я и сам не думал, что она на ровном месте так взбеленится. Крестик сильно изменилась за тот год, что провела в Америке. Когда отец её туда отправил…
— Сослал, ты хотел сказать? — поправляю насмешливо, продолжая корчить гримасы. Не нравится мне этот разговор. Совсем, мать вашу, не нравится. Как и то, что меня тянет узнать о Фурии побольше. На кой хер мне эта информация, неизвестно. — Мне кажется, что даже Царёв своё чадо не выносит, вот и выслал в другую страну. Хоть на старости лет выдохнет спокойно. Я-то думал, что ему служба седых волос добавила, а оказалось доченька.
Товарищ с обречённым видом размазывает взгляд по танцующей толпе. Я же утыкаюсь в одну точку на деревянном столе.
— Андрюха, не распаляйся. Крис реально переборщила со своими подъёбами, но обычно она не такая. Да, поиздеваться любит, но чтобы вот так… С первого взгляда… — разводит руками. — В неё будто бес вселился.
— Отличное сравнение. — отсекаю, переключив внимание обратно на Макеева. — Я так же подумал, когда она на меня набросилась.
— Первый раз или второй? — хрипит, ткнув пальцем в нижнюю губу.
Подворачиваю её внутрь и прикусываю. Дробью вздыхаю и выпаливаю севшим сипом:
— Тут я виноват. Не знал, как ей рот заткнуть.
Выдав это, прячу глаза. Паха заходится громким ржачем, хлопнув ладонями по столу.
— Не придумал ничего лучше, кроме как сделать это языком?! — входит в угар, а мне совсем не до смеха.
Чертовщина, но я снова ощущаю её вкус, острые зубы и ногти и, блядь, возбуждение. Даже мысли о Фурии заводят. Стоит только представить её образ за закрытыми веками, дерзкие соски, круглый зад, тонкую талию, которую сжимал несколько часов назад, грёбанный поцелуй и пиздец повторяется снова. Дыхание учащается и сбивается с ритма. Кровь, покидая мозг, стремглав спускается вниз. Есть только один способ избавиться от проклятия гарпии.
Опираясь ладонями на столешницу и слегка пошатываясь, встаю из-за стола и высекаю:
— Паха, ты говорил, что знаешь какой-то приличный бордель. Погнали туда.
— Бордели приличными не бывают. — уссыкается со смеху, но посмотрев на меня, замолкает. Его гогот резко обрывается, а лицо приобретает серьёзное изучающее выражение. Брови встречаются на переносице, а губы превращаются в тонкую полоску. — И что случилось с правильным Андреем Диким, для которого платить за секс ниже его достоинства?
— Он окончательно ебанулся. — подбиваю мрачно итог.
Мы захватываем ещё пару бутылок водки, какую-то незамысловатую закуску и едем в сауну. Макей обо всём уже договорился. Девочки подъедут сразу туда.
Чтобы хоть немного приглушить свою совесть, сидя на заднем сидении такси, большими глотками уничтожаю запасы спиртного прямо из бутылки. То, до чего довела меня ненормальная, не поддаётся никаким определениям. Сегодня я позволю скатиться себе в беспросветное безумие. Буду делать то, на что не решился бы в адекватном состоянии. А завтра стану самим собой и перестану, наконец, думать о Фурии. Вычеркну её из своей памяти, как и предстоящую ночь.
Вваливаемся в комнату с бассейном. Шлюхи уже там. Презрительно хмыкаю, окинув расплывающимся взглядом размалёванных девок. Тошнота, вызванная либо лошадиной дозой алкоголя, либо их внешним видом, зарождается внутри бушующего желудка. Паха тут явно на своём месте.
— Чего стоим, девочки? — высекает с лыбой. — Раздеваемся.