— Притормози, малышка. Спешки нет.
— Иди ко мне, мой любимый мужчина.
Вытягивает руки так, что чтобы оказаться между ними, мне приходится лечь сверху на неё. Опять целуемся. Теперь уже она мне контроль стирает, превращая в дикаря, живущего инстинктами: выживать и размножаться. Делаю последнюю попытку вразумить скорее даже себя, чем Кристину.
— Крис, нам не стоит торопиться. Я потерплю. Можешь просто подрочить мне, и эту ночь я переживу. — ухмыляюсь, играя бровями.
Румянец всё её тело покрывает. А вот мои пальцы, продолжающие её растягивать, явно говорят об обратном. Но ещё красноречивее вопит твёрдый член, упирающийся в её в голое бедро. В паху зарождаются болезненные спазмы, нижнюю часть тела сводит судорогами и скручивает.
— Я не девственница, Андрей. — серьёзно объявляет Ненормальная. — Не надо меня так беречь. Ты просил слушать своё тело, и я слушаю. Оно хочет мужчину. Оно хочет тебя. Оно хочет полноценного секса. Оно требует другого рода удовольствия. Отсутствие опыта не означает полную безграмотность. Я могу понять, чего хочу. Мне больше не страшно. Не с тобой, любимый мой. Я же… Я так сильно… Так люблю… — задыхается, судорожными рывками втягивая воздух, но не удерживая в лёгких. — Будь моим по-настоящему первым. Желанным и телом, и сердцем. Будь, Андрюша.
— Буду, Кристина. — приглушённо заверяю я и запечатываю обещание поцелуем.
Слезаю с постели. Нащупываю в кармане презерватив. Отбросив его на смятое покрывало, распускаю ремень.
— Не спеши. — подскакивает Фурия и растягивает рот в ядовитой улыбке. Пиздец как медленно и сексуально облизывает губы. — Хочу раздеть тебя медленно. Хочу насладиться. Покажи себя во всей красе.
Смехом выплёскиваю часть напряжения. Наклоняюсь к ней, подбиваю пальцами подбородок и лижу пухлые губы, пока не слизываю с них весь яд её вкуса. Уже спокойнее, но с нетерпением расстёгиваю пуговицы, скатываю по ногам штаны. Царевна вспыхивает и отводит взгляд, напарываясь на распирающий трусы ствол. Я начинаю всерьёз волноваться, что разорву её на хрен. Придётся действовать очень медленно и терпеливо. Спускаю боксеры. Сев на кровать, стягиваю носки. Крис прижимается грудью и животом к спине, обняв за шею. Лизнув за ухом, хрипит:
— Это случится?
Оборачиваюсь на неё. Трусь носом о порозовевшую щёку.
— Ты же хочешь этого.
— Хочу. Но мне всё равно немного страшно. Ты просил говорить, поэтому и… Прости.
Притиснув ладони к щекам, падает на бок спиной ко мне. Шумно вздохнув, остекленевшими глазами ползаю по тонкой спине, выступающим лопаткам и аппетитной попке Фурии. Блядская татуировка обрывает дыхание.
Блядь, какая она красивая и возбуждающая.
Отрывисто выдохнув, тащу за плечо и наклоняюсь к ней.
— Мне тоже страшно немного. В этом нет ничего стыдного. Когда чего-то очень сильно хочешь, страшно получить.
— Боишься разочароваться? — шепчет неуверенно.
Качаю головой, но не улыбаюсь.
— Нет, Кристина.
Больше ничего не добавляю. Не говорю, что боюсь разочаровать её. Девочка моя насилие пережила. и не факт, что полноценный секс, на котором так настаивает, не вгонит её панику. Возможно, единственное, что он ей даст — отвращение. Молчу и о том, что валяющийся рядом гондон суперплотный, чтобы не кончить раньше, чем войду в неё до конца.
— Передумала? — усмехаюсь, теранув губами по курносому носику.
— Нет. — уверенно возникает она.
Хорошо. Нам лучше сразу разобраться с этим. Чем дольше будем мусолить её прошлое и мои страхи, тем сложнее в будущем будет.
Встаю, сжав в кулаке блестящий квадрат. Разрываю зубами фольгу и откидываю в кучу нашей одежды. Прижимаю латексное колечко к головке и ловко раскатываю по длине. Фурия наблюдает из-под тяжёлых густых ресниц, бесконечно краснея и запуская череду дробных вдохов-выдохов. Обойдя постель, опускаюсь коленями на изножье. На четвереньках ползу выше, вынуждая Манюню лечь на спину. Трясётся, конечно. Губы уже все искусала.
— Раздвинь ножки, хорошая моя. — стараюсь быть максимально сдержанным, спокойным, не давить на неё. — Всё будет хорошо. Я не стану спешить. Резко входить не буду. Медленно. Теперь я контролирую. Если будет больно, неприятно, страшно, главное на сжимайся тут. — трогаю пальцами липкую и скользкую от смазки промежность. Вхожу в неё двумя пальцами. — Тогда больнее будет. Царапай меня. Кусай. Говори словами. Делай что угодно, только не зажимайся, маленькая. Давай, раздвигай ножки. Впусти меня.
С влажным всхлипом разводит бёдра. Крепко зажмуривается. Переставляю колени, чтобы они были между её ногами. Ещё шире расталкиваю её ноги. Выгибаю таз вперёд. Сдавив рукой основание, направляю головку в тонкую щёлку. Прижимаю. Фурия дёргается.
— Тсс… Тсс… Тише, Манюня. Тише. Всё хорошо. Не зажимайся. Помнишь? — приговариваю, массируя жемчужинку.
Сам смыкаю веки. Набираю полные лёгкие воздуха. Втягиваю губы внутрь и закусываю. Толкаюсь внутрь. Сопротивление шелковистых стенок ощутимо давит на плоть. Кристина рвёт покрывало. Застываю.
— Больно?
— Страшно чуточку.
— Справишься с этим?
— А как иначе, Андрюша? — силится улыбнуться, но словно в параличе кривится.