— Шантажировал. Она ни в ментовку, ни в больницу не могла пойти. Никому не могла рассказать. Он выгнал её из собственного дома и страны. А потом заявился к ней и угрожал.
Выражение его лица мгновенно меняется. В мимике проскакивает понимание, вина, мука и ярость. Хорошо. Это мне и надо.
— Так скажи мне, Паш, на что ты пойдёшь ради семьи?
Он молчит. Но ответ я вижу в его глазах.
Савельскому не жить.
Пора сделать шаг
Проснувшись, первым делом нащупываю под подушкой телефон. Снимаю с зарядки и, жмурясь от ярких солнечных лучей, смотрю на время.
Неплохо поспала. Почти обед. Зато выспалась и чувствую себя просто замечательно. Давно я не встречала новый день с таким удовольствием. На экране высвечиваются четыре сообщения от Андрюши. Улыбка ползёт на лицо раньше, чем открываю первое.
Селфи. Судя по взъерошенному ёжику волос и покрасневшим глазам, он только что проснулся и сразу написал мне. И подпись: «Доброе утро, любимая моя девочка».
Прикрываю пальцами довольную улыбку и перекатываюсь на живот. Читаю остальные месседжи.
Андрей Дикий: Ты мне снилась. Как и обещала когда-то, жизни не даёшь.
Вот как значит?
Перекручиваюсь опять на спину. Задираю майку так, что она приоткрывает снизу ореолы сосков. Приспускаю трусики. Разбрасываю волосы по подушке и облизываю губы. Делаю селфи так, чтобы в кадр попала вся картина, но не отсылаю сразу, читая остальные сообщения.
Андрей Дикий: У меня сегодня ФИЗО, так как вчера прогулял, так что не знаю, когда выйду на связь. Не скучай, Манюня.
Следующее сообщение написано всего через минуту после прошлого.
Андрей Дикий: Позвоню или напишу при первой же возможности. Я тебя люблю. Целую. Везде. Итамтоже.
— Маньячело. — смеюсь тихонько, набирая сообщение и прикрепляя к нему фотку.
Крис Царёва: Писать «доброе утро» уже поздно, поэтому просто привет, любимый. Я только проснулась. Что снилось, не помню, но что-то очень приятное. Уже скучаю по тебе. Жду звонка. Люблю тебя и целую. Везде. И там… НЕТ!
— Вот так, извращенец! Получай. — шепчу ехидно, сползая с кровати.
Принимаю короткий бодрящий душ. Чищу зубы и переодеваюсь во вчерашнее платье. В этом доме у меня осталась только старая одежда, так что выбирать не приходится. Заплетаю волосы в плотную косу. Делаю ещё одно селфи в зеркале и отправляю Андрею. Мурлыча себе под нос мелодию какой-то песни, направляюсь сразу на кухню. Как и думала, тётя Лиза под руководством их домработницы экспериментирует над очередным рецептом.
В детстве я могла часами наблюдать, как она хлопочет на кухне. А я сидела на стуле и представляла, как бы выглядела за готовкой моя мама, и впитывала ароматы. Тогда ещё они чаще всего были с примесью гари. Меня никогда не интересовала эта часть женской роли. Была уверена, что всю жизнь на меня будут работать люди, обеспечивающие уют, комфорт и вкусную еду. Но теперь этого всего не будет. Только я и Андрюша. И я должна научиться справляться со всем по хозяйству сама, без посторонней помощи. Дикий любит незамысловатую домашнюю еду, но это не значит, что я не должна научиться и чему-то более сложному и изысканному. Я хочу сделать это для него.
Улыбаясь, подхожу ближе.
— Привет, тёть Лиз. Помочь? — киваю на разложенные овощи.
— Выспалась? — улыбается она ласково.
— Да. У вас спится прям как в детстве. Так классно. — вытянувшись вверх, сцепляю пальцы в замок, поднимаюсь на носочки и разминаю не до конца проснувшееся тело. — Так чем могу тебе помочь? — встаю рядом с ней у кухонного острова и беру нож. Подтаскиваю к себе вымытые овощи и жду указаний. — Что готовим?
— С каких пор ты увлекаешься готовкой? — иронично приподняв бровь, усмехается женщина.
— С тех пор, как хочу радовать своего любимого мужчину. — отбиваю спокойно, приподняв плечи.
— Та-а-к… — тянет Пашкина мама, откладывая в сторону каперсы и полностью поворачиваясь ко мне. Хочется спрятать румяные щёки за волосами, но коса не способствует. Хватаю болгарский перец и начинаю увлечённо, но неумело его шинковать на разнобойные косые-кривые полоски. Тётя Лиза забирает из моих рук нож и опускает его на разделочную доску. Обхватывает пальцами мои запястья и тянет на высокий барный стул, сама присаживаясь напротив. — Вчера был парень, сегодня мужчина… Кристина, дело не моё, то ты для меня как родная дочь, и я волнуюсь. Понимаю, почему ты хочешь пока сохранить в секрете его личность от папы, но мне ты должна сказать. Хотя бы сколько ему лет.
Краснею ещё ярче. Громко вздыхаю, рассматривая «ёлочку» паркета. Сдавливаю в ответ её пальцы и нерешительно поднимаю на неё немного рассеянный взгляд.
— Только пообещай ничего не говорить пока папе.
— Почему ты так против? — настойчиво спрашивает женщина.
Скольжу взглядом по периметру большой серо-сиреневой кухни. Опять вздыхаю.
А с кем ещё я могу поделиться, если не с ней? Мамы у меня нет. Настоящих подруг, способных сохранить тайну и поддержать — тоже. Папе не расскажешь. Пашка тоже мимо. У него конфликт интересов. А мне нужен совет, как мне поступить. Нет, я не откажусь от Андрюши, но хочу, чтобы хоть кто-то поддержал меня.