Мы даже не попрощались нормально. Прошлые выходные пролетели как в тумане. Мы гуляли, готовили что-то, что я уже и не помню, смотрели фильмы, целовались до остановки сердца и трахались до тех пор, пока не отрубались от упадка сил. А утром проспали. Летели в часть как ошалелые. Один короткий поцелуй и недели одиночества среди тысяч людей в разных странах. Военная, блядь, романтика. Проза, мать её, жизни. До тошноты скручивает внутренности.
Смотрю на часы. Её рейс через четыре часа. Она обещала заехать, если получится, но потом прислала сообщение, что у неё какой-то завал и не вариант.
Слышу, как открывается дверь, но не обращаю на неё никакого внимания, пока мне в затылок не прилетает:
— Дикий, в кабинет к Царёву.
Сильнее вдавливаюсь в подушку и бухчу:
— Его нет.
— Младший сержант Андрей Дикий, ты часом вместе с девушкой инстинкт самосохранение не потерял? Устав не забыл? — рычит Гафринов.
Только теперь до меня доходит, что рушится исключительно мой мир. А окружающий продолжает жить по своим правилам. Спрыгиваю с койки, цепляю с тумбочки кепку, натягиваю на голову и прикладываю к козырьку пальцы.
— Прошу прощения, товарищ старший лейтенант. Я думал, что это кто-то из сослуживцев решил приколоться.
— Совсем, парень, поплыл. — ухмыляется старлей. — Слушай меня сейчас внимательно, чтобы сам себе проблемы не создавал. — сжимает моё плечо и опускается на ближайшую койку, присаживая меня рядом. — Я, признаться честно, рад, что ошибся и ваши отношения сложились. Но ты никак не можешь повлиять на нынешнюю ситуацию. Возьми яйца в кулак и перестань киснуть, как баба. Расстояние — всегда сложно. Но если будешь сидеть и мотать сопли на кулак, тянуться оно будет ещё больше. Так что соберись, тряпка, и бегом к Царёву. — хлопает ладонью по спине. — Тебя там ждёт одна очень красивая барышня.
— Кристина? — загораются надеждой мои глаза.
— А у тебя много вариантов? — ржёт он, снова стукнув по спине. — Чего сидишь? Бегом к ней!
— Спасибо. — протягиваю ему руку.
Жмёт и качает головой.
— Беги уже.
И я бегу. В этот раз без похуизма. Около старших по званию притормаживаю и отдаю честь, а потом опять лечу к зданию штаба. Поднимаюсь на этаж и толкаю дверь, задыхаясь от бега и счастья. Фурия мгновенно влетает в меня, накрепко обнимая за торс. Оборачиваю плечи и впиваюсь в её опиумный рот остервенелым поцелуем. Проталкиваю язык, оглаживая её. Пальцами с давлением веду выше, запутываясь в волосах и придавливая за затылок ближе. Стукаемся зубами, но не останавливаемся в своём безумии до тех пор, пока кислород в лёгких не выгорает, а ротовая не заполняется слюной. Отпускаю Кристинку из плена и скатываю руки на поясницу, не давая отстраниться от меня. Не веря в реальность происходящего, отупело смотрю в тигриные глаза, переполненные слезами. Провожу костяшками пальцев по её бледной щеке, искусанным губам и перестаю дышать.
— Ты же говорила, что не получится приехать.
— Как я могла не приехать? — слегка приподнимает одно плечо, а потом собирает в ладошках моё лицо и поднимается на носочки. Прикладывает пальцы к моему рту, вынуждая заткнуться. — Не спрашивай ни о чём, любимый мой. У нас мало времени.
— Сколько? — выжимаю через силу, когда глотку распирает крупным комом.
— Пара часов. Я отсюда сразу в аэропорт. И давай, пожалуйста, не будем тратить их на разговоры. На них у нас будет полно времени. — замолкая, опускает взгляд в пол. Жёлтый блеклый свет с настольной лампы создаёт круг света за её спиной. Волосы, кажется, светятся. Но рассмотреть розовый румянец на щеках я всё равно способен. Вот такая девочка моя: от стесняшки и до ненасытной шлюшки и обратно. Она поднимает глаза из-подо лба и вздыхает. Облизывает губы. Переводит дыхание и… — На мне нет белья.
Сползаю руками на её бёдра и прощупываю под юбкой. Ничего. Только голая кожа. Поднимаю взгляд к её лицу, собирая пальцами юбку и оголяя колени, бёдра, лобок. Обоюдно рвано дыша, смотрим в глаза. А потом срываемся.