— Ты, блядь, не девушка. Даже не человек, Царёва. Ты дрянь. Пустоголовая кукла. И я, мать твою, покажу тебе, что такое жизнь. Я тебя в ней утоплю.
Сердито, с откровенной грубостью, жестокостью и ненавистью стирает мои губы яростным поцелуем, всё сильнее давя на челюсть. С той же резкостью отталкивает меня. Восстановив равновесие, вынуждаю себя засмеяться. Мой скрипящий смех эхом разбивается о бетонные стены, врезаясь осколками в остановившееся сердце.
— Зубы обломаешь, чудовище! — ору ему в спину, отворачиваясь.
Забрасываю волосы на спину. Гордо вскидываю голову. Походка от бедра. Знаю, что он смотрит. Чувствую его взор на спине. Расслабленные перепады шагов. Поворот за угол. Горькие слёзы боли. Первые за долгое время, но уже знаю, что далеко не последние.
— Прости. — всхлипываю, пряча лицо в ладонях. — Прости, Андрюша.
Кому, как не мне, знать, насколько глубоко ранит чужое безразличие
Когда-то очень давно существовала теория, что вулкан после извержения превращается в ледник. Я — обледеневшая, замёрзшая, одинокая глыба. Нельзя взорваться и при этом сохранить целостность. Рассыпавшаяся на части, со скулящим во льдах сердцем, с внутренней пустотой в потухших глазах.
Как бы странно и глупо это ни было, но я умудрилась влюбиться в Дикого с первого взгляда. Думаете, так бывает? Нет? Я тоже была уверена, что это всего лишь сказки, в которые верят наивные девочки. Так кто же я: наивная идиотка или сумасшедшая? Третьего варианта не дано. Взгляды, касания, поцелуи — всё это стало привычным и даже родным всего за несколько дней. Это полное, беспросветное безумие, но изменить ничего не могу. Единственная возможность не свихнуться окончательно и не сдаться долбанутым чувствам — держаться от Андрея настолько далеко, насколько это вообще возможно. Но как это сделать, если для того, чтобы выйти из казармы, мне надо пройти мимо него? Я даже представить не могу, как выполнить поставленную задачу. Не торчать же мне тут до ночи.
Мамочки, если бы я могла хотя бы предположить, как обернётся встреча с психопатом, то в жизни сюда бы не пришла!
Смываю дорожки влаги, оставившей ожоги на щеках. Со злостью на собственную слабость и неумение держать себя в руках тру горящие от соли глаза. Шмыгаю носом. Смачиваю ладони и привожу в порядок волосы. Прикрываю ими красно-синее пятно на шее, оставленное жёсткими губами. Ещё секунда, и никто никогда не догадается, какой шторм бушует внутри меня. Маска на лицо. Улыбка на губы. Только в зрачках ничего не отражается, как ни стараюсь запихать туда веселье. Невозможно посмотреть в зеркало и увидеть там кого-то другого. Так и с глазами. Если внутри не горит, то и они отзеркаливают пепел.
Набираю в лёгкие тяжёлый кислород до отказа и собираюсь выходить, как в туалет входят два солдата. Задираю голову и, сделав вид, что ничего сверхъестественного не происходит, иду к выходу.
— О-го-го! Кто это тут? — с вопросительными интонациями ржёт один из них, схватив за запястье.
Резко дёргаю рукой, выбираясь из хватки. Я не боюсь, что они мне что-то сделают, но если папа узнает, что я шляюсь по казарменным туалетам, то шею мне свернёт.
— Заблудилась? Тут военная часть, а не торговый центр. — поддерживает второй, проходя склизким взглядом по голым ногам.
Вдоль позвоночника сползает дрожь. Берусь за дверную ручку, но первый перекрывает образовавшийся проём. Вскидываю на него гневный взгляд и цежу сквозь зубы:
— Во-первых, я буду орать, если ты хоть пальцем меня тронешь. Во-вторых, я здесь по просьбе майора Спиридонова. Если есть проблемы, то поинтересуйся у него. — на этих словах глаза парня округляются, но от дверей он не отодвигается. Окей, хотела разыграть партию без козырей, но он сам виноват. — А в-третьих…
— Она моя девушка, Фиронин. Если не хочешь получить по ебалу, то испарись.
— Вам тут ресторан? — злобно шипит второй, стоя позади меня.
— Сюрприз. — улыбаюсь, подныривая под рукой солдата и бросаясь Пашке на шею.
Он оборачивает поясницу, прижимая плотнее к себе, и прибивает парней ледяным взглядом. Наклонившись к самому уху, шипит едва слышно:
— Какого хера ты здесь, Крис? Мне из-за тебя пиздец будет.
— Выйдем и расскажу. — так же тихо отбиваю, оставляя поцелуй на щеке.
— Я тебя убью, Царёва. — с теми же шипящими интонациями высекает, поворачиваясь в сторону лестниц.
Знаю, что будет намного лучше, если пройду мимо Дикого с Пашкой. Не думаю, что он скажет или сделает что-то при друге, но просто не могу этого сделать. Мне надо время на восстановление душевного спокойствия и равновесия. Дёргаю парня за руку, припадая спиной к стене, и быстро тарахчу:
— Подожди минуту, дай отдышаться. Только не ругайся на меня. Сегодня папа приезжает, и я хотела его встретить. А пока жду, решила заскочить к тебе. Дядя Саша дал добро.
— Дядя Саша, это который майор Спиридонов? — уточняет Макеев, хоть и сам прекрасно знает.
Быстро киваю головой, невинно хлопая ресницами.