От последнего в чёрной дыре происходит какое-то шевеление. Столько всего в одном слове выдаёт, что я дымом задыхаюсь. Если бы у меня только были силы сопротивляться, остановить себя, но их нет. Отвечаю Царёвой, затаив дыхание.
Андрей Дикий: Затем, что ты победила, Фурия. Я не могу спать. Я думаю о тебе. Ты в моих снах. В моих мыслях.
В моём сердце.
Только этого не пишу. Отсылаю четыре предложения. Курю. Закрыв глаза, жду ответ. Не долго. Но открывать совсем не спешу. Был уверен, что моей тупости есть предел. Оказывает нет. Я снова и снова наворачиваю круги по минному полю, но рано или поздно один из снарядов рванёт, и тогда не останется ничего.
Итак, список заданий на эту жизнь.
Пункт один: Жениться на Алине.
Провалено.
Пункт два: Отслужить срочку без происшествий.
Провалено.
Пункт три: Не писать Крис.
Провалено.
Пункт четыре: Выиграть войну и проучить стерву.
Ну, вы уже и сами догадались. Я признал поражение.
Пункт пять: Ни за что на свете не признаваться Фурии в том, что со мной творится.
Интересно, когда и около этого пункта появится хештег "провалено"?
Сжимаю смартфон и разблокирую. Свет от экрана слепит. Но ещё сильнее ослепляет единственное слово.
Крис Царёва: Прости.
Это сожаление? Искреннее извинение?
Андрей Дикий: За что?
Крис Царёва: Я не должна была это начинать. Мне правда жаль.
Мотор срывается с цепей, на которые я его посадил, стремясь избежать проблем. Металл с лязгом и звоном рвётся и проваливается в желудок. Злость и непонятная мне печаль смешиваются в адском вареве, бурлящем в груди.
Андрей Дикий: Знаешь, Кристина, я тебя ненавижу.
Поднимаюсь на ноги, слегка шатаясь от упадка сил и четырёх сигарет кряду. Придерживаясь за стену, выхожу из бойницы, как новая вибрация рвёт последние нервы.
Крис Царёва: Я тебя, кажется, тоже ненавижу, Андрюша.
Вот только от ненависти до любви всего один шаг. Я свой уже сделал.
Пункт пять: ПРОВАЛЕНО.
Весь мир сошёл с ума или это мой бред?
— Поговорим?
— Нет.
— Я всё равно спрошу.
— Я всё равно не отвечу.
— Что с тобой творится?
Молчу. Как и последние три дня. Макеев задаёт вопросы, я на них не отвечаю. Замкнутый круг. Но товарищ с завидным упорством продолжает безрезультатные попытки.
— Андрюха, скажи уже хоть что-то! — гаркает в отчаянии, дёргая меня за плечо.
Словно закрученный ураганом, останавливаюсь и оборачиваюсь. Сузив глаза, обдаю друга холодным бешенством. Он с таким же выражением лица и непоколебимой решимостью добиться от меня хоть чего-то смотрит. Замираем посредине плаца, давя друг друга тяжёлыми взглядами. Сдаться значит принять поражение. С меня хватит и одного.
— Не хочешь говорить, окей. Тогда слушай. — хрипит Паха сквозь зубы. Закатываю глаза, только чтобы показать, как мне похуй на его речь. Прокручиваюсь и возобновляю движение в сторону парка военной техники. Он быстро нагоняет и вышагивает рядом. — Молчи, если тебе так хочется, но перестань вытворять эту дичь. — я только хмыкаю и вопросительно выгибаю бровь. — Отрицай, не отрицай, но после встречи с Крис у тебя свистит фляга. — делаю вид, что за рёбрами не происходит очередной обвал, стоит только сослуживцу упомянуть её имя. — Опустим очевидные факты того, что случилось у меня дома. Не стану спрашивать и о следующем утре. Но как у тебя хватило мозгов съебаться из части, когда весь командный состав на месте? И с каких, блядь, пор после отбоя можно выходить на прогулки? Ты плюёшь на все правила и законы. Нарушаешь устав так, будто это правила детской игры и их можно переписать. Нельзя, Дикий! Ты не только сам подставляешься, но и остальных подводишь под трибунал! Пацаны молчат только потому, что не хотят быть стукачами, но если им влетит, каждый будет спасать свою шкуру.
— Ты тоже? — высекаю безразлично.
Макей ведёт плечами назад, раздувая грудную клетку.
— Андрюха, мы друзья, и я в жизни тебя не предам, но реши уже свои проблемы с Крис и перестань подставлять сослуживцев.
— У меня нет с ней никаких проблем. — цежу со свистом сквозь скрипящие челюсти. — И вообще никаких дел. Всё, что было, решил ещё когда свалил в самоволку.
— Тогда на кой хер каждую ночь сваливаешь? — не отступает друг, пристально сканируя мою раскрасневшуюся от жары и наращиваемой скорости передвижения рожу.
— Паха, — выдыхаю и беру паузу, дабы перевести слетевшее ко всем чертям дыхание, — тебе больше заняться нечем, кроме как палить меня?
— Лучше тебя буду палить я, а не Гафрионов. Давай откровенно.
Только откровенности мне и не хватало. Вот очень сильно мне хочется выслушивать его теории о наших с Фурией "отношениях". Их нет. В ту же ночь оборвал все контакты, заблокировал её в соцсети и удалил номер. А что было до, уже не имеет значения. Даже если и был бы шанс нормально поговорить и попробовать выстроить что-то, в этом нет смысла по нескольким весомым причинам. Она генеральская дочка с запросами, которые я не смогу удовлетворить, как и сказал взводник. И всё то же расстояние. Америка, Карелия… Прям вообще херня. Да и я понятия не имею, есть ли у Царёвой ко мне что-то, кроме ненависти.