— При том, Паха, что она заявилась к моим родным, сказала, что этот ребёнок мой, а я бросил её, как только о беременности узнал. — Макеев присвистывает, но больше никаких эмоций не добавляет, лишь глазные яблоки выпучивает. — Я нихуя объяснить им не успел утром, когда Гафрионов объявился и утащил меня на городской, блядь, стадион. Я, считай, сутки там круги наворачивал, отжимался и прочее. А когда у меня появилась возможность поговорить со своими, оказалось, что моему отцу звонила Крис.
Так цепко в него взглядом впиваюсь, что Пахан ёжится от количества ярости, заключённой в этом взгляде.
— Я не хотел, чтобы она мучалась неизвестностью. — пожимает плечами, глядя куда угодно, но только не на меня.
Осторожно выдыхаю и продолжаю:
— Папа сказал ей, что я, блядь, женюсь, как только вернусь, признаю ребёнка. — тут Пашка реально напрягается. Вытягивается, словно ему в позвоночник арматурину вставили. — Но и это хуйня. Он сказал ей не рушить мою, блядь, семью.
На эмоциях слишком сильно киплю. Голос непреднамеренно берёт повышенные. Мотор расходится неровным грохотом. Грудина на каждом вдохе ткань натягивает так, что та по швам трещит. Сминаю пальцы в кулаки и заталкиваю руки в карманы. Так, сука, нервы колотит, что на месте стоять не могу. Физически от бешенства, не находящего выхода, трясёт.
— Стоп. — выбивает ровно приятель, но замечаю, что спокойствия в нём немногим больше, чем во мне. — И ты попёр к Царёвой домой? — опускаю голову на пару сантиметров вниз, давая положительный ответ. — Учитывая то, что ты жив, с её отцом не столкнулся. — опять же, без слов на считанные миллиметры башкой из стороны в сторону качаю. — Вы с Крис поговорили? Что она сделала?
— Поговорили. Она поверила мне. И простила.
— Это совсем на неё не похоже. — сталкивает вместе брови, принимая самый что ни на есть задумчивый вид. — Она не доверчивая дура, верящая всему, что ей говорят.
Включаю кран и умываю лицо ледяной водой. Мокрой ладонью провожу по задней части шеи под воротником кителя. Кладу рядом кепку и поливаю голову. Только после всех необходимых для трезвомыслия манипуляций возвращаю внимание на Макея.
— Скажу сразу и вкратце. Жениться я не собираюсь. Точно не на Алине. Если ребёнок мой, то я от него не откажусь. Я набрал отца при Кристине, и он сам ей всё сказал. И если у тебя какие-то сомнения, то она выбежала мне навстречу, чтобы я не завалился к ней.
— Ты бы это сделал? — с недоверием выбивает.
— Да, Пах. Знаешь… — закончить мешает улыбка, как только мыслями к Фурии уношусь. — Я люблю её. Вот. Я это сказал.
— Наконец-то. — лыбится сослуживец во весь рот. — Давно пора. Теперь это Крестику скажи.
— Скажу. — подбиваю решительно. — Но сначала мне надо сделать кое-что ещё. — товарищ вопросительно брови выгибает. — Мне надо позвонить Але, и я прошу тебя присутствовать при нашем разговоре.
— Хочешь, чтобы я твои слова подтвердил?
— Нет. Чтобы не дал мне переборщить.
Он молча кивает и садится на выступ около рукомойников. Я, признаюсь, с лёгкой дрожью набираю номер бывшей. Всё ещё не знаю, как мне реагировать, если ребёнок действительно окажется моим. Даже с презервативами бывают осечки. Впрочем, стопроцентной уверенности я не получу, пока не сделаю тест ДНК лично.
— Алло? — раздаётся в динамике, но тонет в вопле младенца. — Кто это?
— Что, Завьялова, удалила номер того, на кого пытаешься ребёнка повесить? — толкаю едко и гневно.
— Я спрашиваю: кто ты? — рычит она. — Да перестань ты реветь! — орёт, но ребёнок ещё больше слезами заходится.
— А у тебя, смотрю, богатый выбор претендентов в отцы для твоего выбля… — прикусываю язык, крепче стискивая кулаки.
Какой бы тварью не оказалась его мать, пацан не виноват.
— Андрюшка? — выталкивает потерянно, а у меня в груди такие острые лезвия ярости взмывают, что, сука, кровью захлёбываюсь.
— Андрюшка?! — вопрошаю озверело. Паха сжимает моё плечо, и я сбавляю тон и стараюсь контролировать громкость голоса. — Я тебе, блядь, не Андрюшка, Завьялова. Ты какой хуйни моим родителям наплела?
— Что я им наплела? — типа, блядь, в непонимании выписывает. — Рассказала как есть. Я не справляюсь сама с ребёнком. Ему нужен папа.
— Так, мать твою, иди к тому, с кем еблась, как только я уехал. Да и с кем мне изменяла.
— Я тебе не изменяла! Это твой ребёнок! — верещит Алина, задыхаясь, но и младенец децибелы визга наращивает.
— Такой же мой, как я тебя бросил, узнав о беременности, да? — рявкаю, уже из последних контролируя животную суть. — И в армию сбежал, чтобы ответственность на себя не брать?
— А разве не так? — вскрикивает так, будто не знает ответ.
— Ты, сука, прикалываешься? Ты, блядь, совсем больная? Ты меня послала, и если бы на кой-то хер не полезла к Дане, то я бы и знать не знал, что ты разродилась!
— Андрюха, спокойнее. — просит Макей, снова поднимая ладонь на моё плечо.
Дробно выдыхаю. Глубоко вдыхаю. Роняю веки на щёки. Вдох. Выдох. Вдох.