Уже замахиваюсь злополучной розой, чтобы отхлестать его по лицу, как мужчина ловит оба моих запястья, дёргает на себя, буквально впечатывая в стальные мышцы. От удара все запасы воздуха в лёгких теряю. А от тёмного, физически ощутимого взгляда все слова вылетают.
— А вот такую тебя мне охеренно сильно хочется трахнуть. Я не святой, Царёва. У меня есть терпение, но и оно не бесконечное. Утихомирь свой бешеный нрав и поцелуй меня.
— Ещё чего?! — выпаливаю гневно. — Может, тебе ещё и отсосать?!
О-о-ой-ё…
Неужели я это сказала? Нет-нет-нет! Отмотайте обратно. Кто-нибудь, пожалуйста. Умоляю, поверните время вспять хотя бы на пять секунд. Я же так мало прошу. По-жа-луй-ста…
Тут мне уже не надо мечтать о том, чтобы внезапно случился обвал как раз на том месте, где я стою. Я уже провалилась на самое дно чёрных глаз. А там… Господи, там я вижу то, чего никогда не видела ни в одних других глазах. Это не обычная похоть. Это безумие помешательства. Уже от того, как Андрей смотрит, с моим бельём происходит незапланированное увлажнение. А точнее, трусы промокают насквозь. Смыкаю бёдра и тру ими друг об друга. Это ненормально! Нельзя возбудиться от одного взгляда! Так не бывает. Я даже скрыть этого не могу, а Дикий ведь всё замечает. Козёл!
— Ты сама это предложила, Фурия. — высекает Андрюша и окончательно лишает меня разума, сминая губы жарким, влажным и чертовски голодным поцелуем.
Мне нравится такая реальность
— Ты!.. Ты!.. — задыхаясь от волнения и гнева, тычу пальцем психопату в грудь. — Ты этого не сделаешь!
— Ещё как сделаю. — скалится Андрей, собирая в кулаках подол моего платья и задирая его выше.
— Ты не посмеешь! — воплю от какого-то панического страха.
— Посмею. — с невозмутимым видом подтверждает. — Или ты разденешься сама, или тебя раздену я.
Выше поднимает платье, открывая всему честному народу вид на мою задницу.
— Ты ненормальный! Больной! Психопат!
С каждым словом всё больше распаляюсь и поднимаю тональность голоса. Вырваться из его лап даже не стараюсь — бесполезно. Уже пыталась, но безуспешно.
— Это всё я уже слышал. — констатирует с усмешкой. — Перестань вопить и снимай платье. Если ты забыла, то я куда больше видел.
— Фуф… Ты… Ты… — снова ничего умного выдавить не могу, только пыхчу и изо всех сил стараюсь отсрочить неизбежное. — И больше ничего не увидишь!
— Фурия. — выдыхает с раздражением. — Не разводи панику. Мы одни. Никто тебя не увидит.
— Ты увидишь. — выпаливаю задушено и отвожу взгляд.
— Крис. — с видимой усталостью выпаливает Дикий и прекращает попытки раздеть меня.
Отхожу немного в сторону, повернувшись к нему спиной, и делаю глубокий вдох. Не знаю, почему мне так сложно раздеться именно перед ним. По сути, нижнее бельё почти тот же купальник, а я не тот человек, которому свойственно смущение, в том числе и щеголять на пляже или в бассейне в откровенном бикини. Сейчас на мне бельё, скрывающее даже больше купальника, но меня накрывает жаром и паникой, стоит только представить плотоядный взгляд психопата.
Его крупные ладони ложатся мне на плечи, но словно не во весь вес, а лишь слегка притрагиваются. Андрей опускает голову на уровень моего лица и касается губами щеки.
— Чего ты так боишься? — спрашивает полушёпотом.
Оглядываю пустынный дикий пляж, где нет ни одного человека. Я сама привезла Андрюшу сюда, чтобы не толкаться на городском пляже, но даже не думала, что здесь вообще никого не будет. Об этом месте знают только местные жители, и то далеко не каждый станет спускаться по едва различимой тропинке на почти отвесной скале, чтобы побарахтаться в море.
Кажется, что мы одни в целом мире. С трёх сторон скалистые горы, а с четвёртой голубой залив. Даже в Пашкиной квартире я чувствовала себя спокойнее, а сейчас кажется, что меня загнали в ловушку, из которой не выбраться.
— Кристина. — настаивает мужчина, сдавливая пальцами плечи чуть крепче. — Ты же знаешь, что я ничего тебе не сделаю. И настаивать ни на чём не стану. Я никогда не буду на тебя давить.
— Но ты меня хочешь. — давлю упрямо единственным аргументом, хоть и не уверена, что это разумно.
— Хочу. — ровно вбивает мне в ухо тяжёлое дыхание. — И ты хочешь. Но это не значит, что надо сразу забыть обо всём, что было, и получить желаемое вопреки всему. — меня пугает его откровенность. Он так легко говорит об этом, будто мы погоду обсуждаем. Если бы его сердце не колотило мне в спину в сверхскоростном режиме, я бы подумала, что для него это обыденность и не значит ничего особенного именно у нас. — Мы просто поплаваем.
— Я не хочу плавать. — отчеканиваю зло и сбрасываю его руки. Отхожу ещё дальше и сажусь прямо на гальку, не заботясь о белоснежном платье. — Плавай сам. А я пока сок попью.
Показательно подтягиваю к себе пакет из магазина и нахожу в нём пачку мультифрукта.
— Окей. Не буду настаивать. — отбивает Дикий и раздевается.