— Готова, Андрей. — сжимает маленькими пальчиками мои. Перевожу взгляд на наши руки. Её кисти на фоне моих собственных кажутся миниатюрными. И снова накрывает желанием защищать и любить её. Фурия сама не понимает, что нуждается в этом. Она тоже на руки смотрит. Немного давления добавляет. Я пожимаю в ответ. Одновременно поднимаем глаза и улыбаемся. — С тобой на всё готова. — шуршит глухо, но смело.
— Тогда предлагаю начать с обеда.
— Согласна. — хохочет Крис, переходя на бег и таща меня за собой.
С едой расправляемся быстро. Впрочем, Царёва ест очень мало. Подмечаю, что перехватывает всего одну колбаску, пару картошин и огурец. Неосознанно хмурюсь, наблюдая за ней. И дело даже не в том, что она опять в одном нижнем белье. Её платье и мои штаны сохнут на валуне.
— Что? — спрашивает громко, оглядывая себя.
— Что? — повторяю потерянно, не сразу понимая, о чём она.
— Почему ты так смотришь на меня? Надеюсь, ты не думаешь обэтом. — последнее слово с нажимом произносит.
Тряхнув башкой, ухмыляюсь и протягиваю ей стакан с соком.
— Заметил, что ты очень мало ешь. Не голодная?
Фурия безразлично отмахивается. Отпивает сок и отставляет стакан в другую сторону. Манит меня пальцем и взглядом. Сажусь рядом. Она поворачивается спиной и ложится головой мне на бёдра. Щурится от яркого солнца, слепящего глаза, и прикрывает их ладонью.
— Я всегда мало ем. Привыкла. — пожимает плечами, щекоча волосами ноги и живот. Кладу ладонь на её плечо. — Тебе больно? — подскакивает, заметив, что я опять хмурю лоб.
Толкаю обратно и склоняюсь, чтобы чмокнуть в губы.
— Порядок. Лежи.
— Точно? — уточняет, снова приподнимаясь.
Давлю ладонью на ключицы, заставляя оставаться на месте.
— Точно, Крис.
— Фуф, ну тогда ладно. — улыбается, прикладываясь ухом к прессу. — Так тоже норм?
— Да. — тащу лыбу, глядя на неё сверху вниз.
Привычное теснение в груди ускоряет сердцебиение. Боже, разве можно так любить? Просто смотрю на неё, а счастье переполняет нутро. Хочется без конца смеяться. Была бы возможность, всю ночь вот так бы просидел. Просто рядом с ней. Чтобы спала у меня на коленях. Трогал её кожу и вдыхал запах собственного помешательства. Теперь уже на сто процентов уверен, что с Алей никогда такого и быть не могло.
— Ты говорил, что у тебя дома есть мотоцикл. — щебечет Крис.
— Ага.
— А ты быстро ездишь?
— Когда как. Под настроение.
— А меня покатаешь?
— А ты поедешь со мной в Петрозаводск? — выталкиваю с ухмылкой, а у самого и сердце, и дыхание останавливается в ожидании ответа.
Царёва закрывает глаза и громко сглатывает. Старается снова встать, но я крепко фиксирую.
— Тогда всё будет по-настоящему. — шелестит едва слышно.
— Уже, Кристина. — отбиваю стабильно, а дыхание летит рваными кусками.
Она это чувствует. Сама дробью дышит. Кладу ладонь немного выше груди, дабы почувствовать, как колотится её сердце. Фурия перекатывается на бок, отворачиваясь лицом к морю.
— Я не знаю, как поступить, Андрей. — признаётся приглушённо. — Мне страшно. И не у кого попросить совета. Иногда мне не хватает мамы. — всхлипывает, зажимая рот ладонью. Глубоко вдыхает и уже спокойно продолжает. — Знаешь, я же её я совсем не помню. Она умерла, когда мне всего два года было. Пьяный водитель сбил на пешеходном переходе. Я давно смирилась с тем, что у меня есть только папа.
— Не представляю, как тебе сложно. — выбиваю полушёпотом, гладя её спину успокаивающими жестами.
— Да нет. — без эмоции отсекает Кристина, принимая вертикальное положение. Подтягивает ноги к груди и обнимает их руками. Опускает подбородок на колени и смотрит вдаль. — Я привыкла. — немного приподнимает плечи, но сразу опускает их вниз и ссутуливается, выдавая истинное положение вещей. — Её никогда не было. Нельзя скучать по тому, чего никогда не имел. Но сейчас я так остро ощущаю потребность в ней. Никогда раньше такого не было. Не представляю, чтобы я пришла к папе и сказала: «пап, представляешь, я влюбилась!»— повышает голос, изображая эмоции. Закусив губы, продолжаю молчать и не двигаться, хотя так и подмывает дёрнуть на себя, вынудить посмотреть в глаза и повторить это. Она же ни разу не говорила о любви. Только «я тоже». — «Ион очень хороший. Я хочу бросить учёбу в Америке и уехать с ним.» — бурно вздыхает и немного поворачивает голову ко мне, чтобы лишь на секунду поймать мой взгляд. Опять вздыхает и переключается на водную гладь. — Он не поймёт. И не отпустит.
— Кристина. — сдвигаюсь вперёд и обнимаю одной рукой. Она вздрагивает, но не отталкивает и не сопротивляется. Тактильно ощущаю ту бурю, что бушует у неё внутри, и понятия не имею, что сказать и какими словами поддержать, поэтому просто подбиваю: — Ты же не ребёнок и можешь сама выбирать.
— Могу, Андрюша. — грустно отзывается Фурия. — Но у нас с папой есть только мы. Пойми. Нас всегда было двое. Я не хочу расстраивать его. Каким бы он ни был, он мой папа. Единственный родной человек, и я люблю его.
— Я понимаю, Манюнь. — шепчу, опустив подбородок ей на плечо.
— Правда понимаешь? — спрашивает с недоверием.
— Да. — отвечаю искренне.