Окружающие даоры осматривали меня с любопытством, потому я старалась не допускать на лицо ни одной лишней эмоции, вероятно на моём лице застыла маска доброжелательного идиотизма, но что еще можно ожидать от человеческой целительницы — да, я дочь графа, но у нас не самый знатный род, и особой приближённостью к королю мы похвастать не могли, а уж в мою сферу интересов посещение балов и прочих мероприятий для знати никогда не входило. Поэтому сегодня на балу Императора даоров в честь моего недобрака я нервничала. И если честно хотела сбежать.
Мы вошли в центральную дверь под самым высоким шпилем, архар в своей насмешливой манере пояснил, что центральный вход используется для торжественных мероприятий, у каждой башни своё назначение — самые крайние отделенные от центральной аллеей предназначены для обращений рядовых граждан, по бокам от центральной министерские и военные ложи, чуть дальше канцелярия и личные покои Императора. Странно что личные покои расположены не в центральной и самой главной. На моё недоумение архар хмыкнул:
— Люди. Архарон сильнейший, сын сильнейшего, но он даор. Ему не зачем требовать почестей, он их заслужил.
Пожала плечами начиная понимать почему сам архар так просто в общении, фактически весь этикет даоров строится на том, чтобы не наглеть перед тем кто может оторвать тебе голову в ритуальном поединке. Поэтому я предпочту помалкивать.
Мы вступили под сень свисающих с потолка лепестков, нежно касающихся щек, шеи, рук, волос, захотелось даже прижмуриться от удовольствия, до того плотная завеса испускающих тонкий аромат лепестков оказалась приятной, на секунду промелькнула мысль — это ведь Император может хоть каждый день тут обнаженным крутиться, вот же кайф наверное.
После прекрасных лепестков которые держатся непонятно на чем, а вполне вероятно просто на магии, но я не чувствовала никаких плетений, слишком тонкая работа для меня — я почти не ощущаю других областей магии, зато в целительстве для меня никаких тайн.
Мы оказались в круглом зале с высокими потолками искусно имитирующим звёздное небо, контраст белого с чёрно-фиолетовым был пугающе-завораживающим, вкрапления мерцающих белоснежных звёзд, слепяще белый пол с искусным орнаментом разных оттенок, было полное ощущение, что я оказалась в параллельном мире, переход от приёмной залы в жемчужном с золотом и это, это нереальное.
— Неужели нам удалось пробить Ваше равнодушие и разнообразить Вашу скуку, моя дорогая магистр Соаль? — насмешливый шёпот, горячее дыхание на шее и мягкие обжигающие губы словно клеймящие мою кожу в месте касания, холодные мурашки прокатились вдоль позвоночника, уши загорелись и кажется кровь бросилась мне в лицо.
В общем настрой архар умеет сбивать как никто другой. Ощущение чего-то волшебного испарилось по мгновению, и я снова наткнулась на любопытствующие искоса взгляды, некоторые дамы использовали конструкции напоминающие веера и поверх раскрытых, расшитых птицами вееров осматривали меня или архара. Но вероятно всё же меня, архара то они видели.
— Я умею ценить прекрасное. — бросила мимолётный взгляд на склонившего ко мне лицо архара.
Вот уж ему в глаза я смотреть пока не планировала — вежливое игнорирование это наш метод.
— Я тоже. — снова этот интимный шёпот только на этот раз, он дал мне ощутить пристальный взгляд.
Краем глаза я заметила что он чуть отодвинулся и продолжал смотреть исключительно на меня, но в отличии от полыхающих щёк, движение глаз и мышцы лица я всё еще контролировала.
— А мы проход не загораживаем, случаем? — с самым невинным видом глядя прямо перед собой полюбопытствовала я. А то вдруг там Император прибыл — неловко получится.
— Я лишь давал тебе возможность насладиться. — архар обхватил меня за талию одной рукой и перехватив мою ладонь другой, и повёл в сторону, я постаралась обстрагиваться от того что ощущаю его прикосновение так словно он касается моей обнаженной кожи, и подготовиться к тому, что скорее всего он сейчас поведет меня знакомиться с кем-то из присутствующих.
Но нет, к моему удивлению, отвлёкшему даже от обжигающей ладоней и обволокшего запаха будто окружившего меня собой архара, он повел меня через центр зала к белоснежному возвышению на котором возвышалась низкая скамейка закруглённая по краям на манер ручек с чёрной подушкой, уютной и бархатной на вид.
И ровно в тот момент когда мы остановились напротив неё едва слышный гомон стих, оставляя лишь едва слышный шелест лепестков. В этой тишине появился Он.
