«Да ладно тебе! Не ворчи. Это весело! Мы же вышли, чтоб размяться. Так не все ли равно, как?»
Вдруг собаки насторожились. Стайка черных маленьких птичек вновь появилась в небе. На этот раз их свист был скорее тревожным, чем радостным…
«Грон… Ты тоже чувствуешь?»
«Да… Но хозяину пока ни слова, пусть прогуляются спокойно до поместья, а мы с тобой поторопимся!»
Валльские пастушьи унеслись.
— Эрик, вам не кажется, что собаки что-то почувствовали?
— Возможно. Но вам не о чем беспокоиться. Пойдемте.
Он все же предложил ей руку после минутной паузы. Они шли не торопясь в сторону поместья, но чувство беспокойства не отпускало. Слишком быстро исчезли Эльза и Грон.
— Эрик, а вы не знаете, что это за птицы? Такие… маленькие. Летают стайками. Я немного разбираюсь в породах собак, но вот с птицами — проблема. Из школьной программы совсем ничего не помню…
— Это синехвостые шнапи. Мой учитель, артефактор… Знаете, иногда он и сам говорил, что не понимает, кем является больше — артефактором или орнитологом-любителем. Клетки с птицами, книги. Когда-нибудь я вам расскажу подробнее. Это… удивительный человек! Надеюсь, они с Конрадом поладят.
— Я вам очень признательна за участие в судьбе племянника! Конрад — хороший мальчик. А почему синехвостые?
— Цветные перья в хвосте видны во время брачных игр. Вот только во время боев за самку они друг у друга их выдергивают. Вы не искали в детстве синие перышки на счастье?
— Нет…
Когда до поместья осталось совсем чуть-чуть, к ним вышли собаки. Эрик с Гроном переглянулись.
— Что-то случилось? — Агата побледнела.
— Да. В поместье чужой. Кто-то приехал. Пойдемте, посмотрим. И не переживайте так Вам нечего бояться.
Они пришли. У входа стоял мобиль.
— Агата, подождите, пожалуйста. Я проверю. Эльза, Грон, — охранять!
— Не нужно, Эрик, — Агата, став белее самого белого снега, вцепилась мужчине в локоть, — я… сама. Я знаю, чей это мобиль.
— Если бы ты знал, мой мальчик! О, если бы только знал, что пришлось вынести твоей семье за все это время!
— Не преувеличивай, мама. Все хорошо. Я вернулся, скоро все наладится. Где Агата?
— Ха-ха-ха-ха-ха! Где Агата? Гуляет со своим любовником! Она открыто живет с ним в твоем доме! Она посадила в тюрьму твоего брата, чуть не убила племянника. Ты знаешь, в нашем доме был взрыв! В доме ее люди под видом прислуги — это же бандиты, Людвиг, ты только присмотрись к ним! Эта змея разорила нас, она вымогает у меня деньги, но и это еще не все!
— Что еще, мама?
— Самое страшное, мой мальчик… Самое страшное! Она…
— И что же я такого сделала, фрау Берта?
Агата вышла в холл.
Людвиг…
Выглядел неплохо. Не такой аккуратный, как обычно, но вполне себе живой и здоровый. В глазах — сомнение. Любопытство. Действительно ли фрау Берта говорит правду? Агата стояла, не в силах пошевелиться. Ей было… Все равно. Она ничего не чувствовала к этому человеку. Хотя… Казалось, ничего не изменилось.
Жесткие волосы на затылке, как всегда, стояли чуть выше остальных. Раньше ей казалось это милым. Забавным. А сейчас? Сейчас почему-то нет. Не кажется! Его живой, умный, всегда немного насмешливый взгляд вдруг потерял все свое очарование. Большая родинка под правым глазом у виска. Как же она его уродует. Странно… Она что, раньше этого не замечала?
— Агата! Это правда?
— Для начала — здравствуй, Людвиг… Может, расскажешь, где ты был все это время?
— Об этом после. Не передергивай! Я хочу знать. Все, что говорит мама, — это что, правда? Агата… Если ты мне все объяснишь, я уверен, мы все уладим.
— Но мы же так и не узнали самого главного. Не так ли, фрау Берта? Что же такого страшного я натворила?
— Ты слышишь? Мальчик мой, ты слышишь? Слышишь, как она со мной разговаривает!
— Агата. Не груби моей матери, пожалуйста. И объясни, наконец, что все это значит? Что происходит? Кто все эти люди в нашем доме? И что за история с твоим… любовником? Этого же просто не может быть!
— Простите, что перебиваю. Господин Людвиг фон Лингер, я правильно понимаю? — Барон вошел в холл, собаки молча сели по обе стороны от Агаты.
Эльза укоризненно посмотрела Агате прямо в глаза: «Ну ты хоть понимаешь, что их даже сравнивать нельзя? Ну посмотри на одного и второго… Разве могут быть сомнения?»
Писательница еле сдержала улыбку, хотя до этого момента не знала — плакать или нет…
— Совершенно верно. А… вы?
— Мое имя Эрик Я и все эти люди, что живут в доме, исполняя обязанности сбежавшей прислуги, призваны охранять госпожу Агату фон Лингер на момент следствия. Вашу жену пытались отравить. Попрошу вас не покидать поместья до тех пор, пока дело не закроют.
— Отравить? — Фон Лингер побледнел.
— Именно. Госпожа фон Лингер, если я вам понадоблюсь, буду у себя.
Эрик удалился вместе с двумя валльскими пастушьими. Поднявшись наверх, где располагались комнаты для гостей, мужчина шепнул:
— Эльза, Грон! Вернуться и охранять. Но так, чтобы вас не заметили…
— Мама, — Людвиг фон Лингер был явно растерян, — мама, пожалуйста. Оставь нас с Агатой наедине. Нам надо поговорить.
— Да о чем ты собираешься с ней разговаривать, Людвиг? Она же…
— Мама! — Голос хозяина поместья сорвался.
