Только сейчас я ощутила ноющую боль в районе челюсти и сладковатый привкус крови на распухшей губе.
– Держите её, – смачно харкнув на землю, Боксер начал мерзко хрустеть пальцами на руках, словно разминаясь. – По рёбрам сейчас пропишу несколько раз, как заказали… А ты не рыпайся, дохлая, – целее будешь…
– Подождите! – с ужасом взвыла, когда отморозки грубо схватили меня за руки с обеих сторон, фиксируя на месте, точно боксерскую грушу. – Я уже всё поняла и сделаю так, как просит… ваш заказчик… Клянусь! Но если бы вы знали, из-за какой ерунды сейчас хотите меня искалечить…
– Заткните ей рот! – раздраженно сморщившись, приказывает Боксер.
– Нет! Прекратите! У меня семья… – успеваю истошно выкрикнуть до того, как огромная шершавая ладонь подонка в чёрной куртке зажимает моё лицо, частично перекрывая доступ кислорода.
– Здесь у всех семья… – противно усмехается лысый мужик в спортивном костюме, резко заведя мои руки за спину.
Не выдержав, я всхлипнула от унижения и безысходности.
В памяти всплыл случай недельной давности, когда троих парней, угрожавших мне, спугнул он. Так вовремя появился, что я не знала, как его благодарить…
Но сейчас никто не знает, где я…
Никто не поможет и не спасёт.
Мне не справиться с тремя отморозками одной – силы не равны. Да и, судя по диким воспалённым глазам и частому прерывистому дыханию человека, который сейчас готовится сломать мне рёбра, он явно под чем-то.
Взывать к его жалости абсолютно бесполезно, как и к сочувствию подонков, ждущих зрелища.
– Крепче держите! – грозно командует Боксер, занеся свой громадный кулак для первого удара.
POV Егор
– Хах, Лех… Я надеюсь, ты шутишь?! – всматриваюсь в сгорбленный силуэт невзрачной представительницы женского пола, которая одиноко ютится на облезлой коричневой скамейке (точно такого же цвета, как и её безразмерная кофта), и тупо пялится в одну точку.
– Ты же сказал – выбери любую, – издевательски лыбится этот зажравшийся гад, самодовольно протирая ладонью правой руки свои наручные часы – те самые, которые примерно десять минут назад поставил на спор. – Только что уверял меня в пабе, что все они одинаковые… Чем эта плоха? Тем, что не при полном параде и сама к тебе на шею не прыгнет? Девушка явно грустит и жаждет мужского внимания. Так что давай! Дерзай, Казанова! Докажи, что достоин носить эксклюзив!
За этими словами следует сдавленный пьяный смешок Журавлева и демонстрация запястья левой руки с дорогущими часами.
– Или ты всё-таки ещё не полностью восстановился после того, как… – мой красноречивый недобрый взгляд заставляет его вовремя заткнуться. – Ну, сам знаешь… Кстати, забыл сказать, батя тогда всерьёз испугался, что ты не скоро вылезешь с больняка, и придется назначить начальником отдела Трофеева. А ты, красавчик, быстро оклемался и вернулся к работе. Молоток! Не зря я тебя к нам перетащил – знал, что не подведёшь и не кинешь старого друга!
Лёха, слегка покачиваясь после пяти стопок добротного коньяка, покровительственно хлопает меня по плечу, негласно намекая на своё превосходство, чем, разумеется, начинает бесить.
Так было почти всегда. С детства.
А я, как и раньше, хотя мне, на секунду, уже тридцатка, продолжаю попадаться на его явные провокации.
Вот, например, в этот тупой спор в баре на фига ввязался?
Мне что, случайных женщин в постели не хватает? Или движухи? Азарта? Самоутверждения?
А, может, реально очень хочется присвоить себе оригинальные брендовые часы за десять тысяч долларов, купленные этим позером в Германии специально для себя?
Да, мы давненько не виделись с Журавлёвым и прилично налакались в пабе, вспоминая былое и перетирая насущное, но нам давно уже не по шестнадцать лет, чтобы брать друг друга на «слабо». Тем более, кажется, на свежем воздухе я начинаю стремительно трезветь, понимая абсурдность и нелепость нашего так называемого пари.
Лёха будто считывает мои мысли и раздражающе скалится, предвкушая слив. И эта его ухмылка победителя по жизни, высокомерный насмешливый взгляд действуют, как огромная красная тяпка на моё решение капитулировать и свести дерьмовый спор в шутку.
Машинально, через футболку, начинаю потирать шрам на животе, который до сих пор периодически чешется и зудит.
Стискиваю зубы и как бы невзначай пытаюсь добиться пережеребьевки.
– Журавлев, ну будь человеком! Я же нормальный мужик, хочу повеселиться, удовольствие от всего этого процесса получить, а не отмываться потом полчаса в душе от слез этой дамочки. Она явно там сидит и ревет… Видно же, что полнейший унылый неадекват! Да и по ходу старая какая-то… Мы так не договаривались! Вон, смотри лучше, какая позитивная рыжеволосая студенточка идёт! С виду она строптивая… Давай её! – провожаю взглядом длинноногую красотку, уверенный в том, что этот олух в конце концов сжалится и пойдет мне навстречу.
