- Нет, она не твоя! Она моя, твоя и Кирилла! И как ни крути, тебе придется принять это! А еще, прежде чем хватать его за грудки, спроси, сколько бессонных ночей на его счету, сколько ночных поездок в аптеку, сколько колыбельных он спел нашей дочери!
— Я бы тоже спел, если б знал о ее существовании! — прикрикнул Романов.
— Ты бы знал о ее существовании, если б был верным мужем! — процедила сквозь зубы я и прищурилась. — Запомни, как отче наш: это не он разрушил нашу семью, а ТЫ! В тот день, когда я ждала тебя за накрытым столом, ТЫ ставил крест на нашей семейной жизни, ложась в постель с другой женщиной! Тебя НЕ связывали, НЕ вели к ней под дулом пистолета - ты сделал выбор сам! ТЫ, Романов! ТЫ!
Я ткнула пальцем в его крепкую грудь и, едва сдерживая слезы, продолжила:
— И ты прекрасно понимал, что будет, когда я узнаю об этой измене, но тебя это не остановило… — закончила я почти без голоса.
Он молча выслушал, и даже на этот раз не пытался перебить или сказать что-то в свое оправдание.
Несколько секунд блуждал горьким взглядом по моему лицу, затем положил ладони на мои плечи и, наклонив голову, заглянул в лицо.
— Прости меня Алис, — тихо обронил он и после пятисекундной паузы взял меня за руку. — Я не могу без тебя, понимаешь? Я любил и люблю одну тебя, а теперь… теперь еще и дочь. Вы… вы два самых главных человека в моей жизни и я не хочу отдавать вас ему. Не хочу, Белкина… — хрипло закончил он.
Перед глазами внезапно появилось лицо Ивана, когда я уходила от него впервые.
Он точно так же виновато смотрел на меня, точно так же просил прощения и трепетно держал за руку.
«Тебе не жалко его, Белкина?» - вдруг спросил внутренний голос, когда Романов крепче сжал мою руку.
«Нисколечко, - не сомневаясь, ответила я. - Больше никогда в жизни не поведусь на щенячий взгляд и не позволю вытирать об себя ноги.
Я знаю себе цену.
И она высока!»
Выпрямив спину, убрала руку, нажала на кнопку лифта и двери тут же открылись.
— Уезжай, Артем! — сказала я, кутаясь в кашемировый кардиган, и кивнула на открытый лифт.
- Да, Макс! - ответил я, резво вписавшись в поворот.
- Где тебя носит? Договаривались же на десять! - проворчал в трубку брат.
- Я почти на месте, - соврал я и, скинув вызов, взглянул на часы: «10:05»
«Вот черт! А я только еще отъехал от дома…»
Набрал клиенту.
- Алло? - послышался в трубке звонкий женский голос.
- Екатерина, доброе утро! Я задерживаюсь немного. Если минут через двадцать буду на месте, дождетесь?
- Ну… если через двадцать, то окей, - ответила девушка.
Вчера у нас заболел один из риелторов, и Макс с вечера попросил, чтобы я сегодня сам показал клиенту квартиру для сдачи.
И я его благополучно подвел…
Неудивительно, что проспал, если учесть, что уснул только под утро.
Всю ночь сходил с ума из-за всей этой ситуации с Алисой и дочкой.
В сердце втыкается гарпун всякий раз, когда вспоминаю, как София тянулась к Жданову, как Алиса смотрела на него тем самым взглядом, который так часто обращала ко мне.
Я рвал на себе волосы, представляя, как они вместе проводят вечера, как гуляют с коляской, ездят путешествовать, завтракают, обедают, ужинают! Как он носит на руках мою дочь, как целует Алису, как она с ним ложится в кровать, черт возьми!
Я кидал и бил в квартире все, что попадалось под руку - столько было во мне гнева. И не остановился, если б в три часа ночи в дверь не постучал сосед снизу.
Кажется, он пришел после того, как в батарею полетел журнальный столик.
«О-о, дьявол… — взвыл я мысленно. — И почему только сейчас, потеряв ее, осознал, насколько она дорога мне?»
Такую, как Алиска больше не найти, уверен в этом.
Она живая, она… Она настоящая.
Всегда улыбалась, всегда была в хорошем настроении, с ней было о чем поговорить и о чем посмеяться. Не то, что все эти надутые куклы, вечно поправляющие то лифчик, то волосы.
Белкина, которую я знал, вообще ж не умела быть серьезной и грустной, и уж тем более такой черствой и категоричной, какой была вчера…
И взгляд ее ледяной до сих пор стоит перед глазами.
«В тот день, когда я ждала тебя за накрытым столом, ты ставил крест на нашей семейной жизни, ложась в постель с другой женщиной! Ты сделал выбор сам!» - вспомнил я ее слова и, заглушив мотор, несколько раз ударил по рулю.
Откинувшись на подголовник, закрыл глаза и, несмотря на то, что сильно опаздывал, еще несколько минут провел в машине, приводя себя в чувство.
В конце длинного коридора спиной ко мне стояла худенькая блондинка в белом полушубке и быстро барабанила длинными ногтями по подоконнику.
- Еще раз прошу прощения за задержку, - сказал я, выдергивая из кармана ключи от квартиры.
Девушка развернулась на одних каблуках, с деловым видом взглянула на наручные часы и, скрестив на груди руки, возмущенно уставилась на меня.
Я уже приготовился ссылаться на пробки, на затор по всему городу, как вдруг… она внезапно расцвела в улыбке.
— Романов? — выдохнула блондинка. — О, боже мой! Вот так встреча! — хохотнула она и бодрым шагом направилась в мою сторону.
