— А чего это она к нам перешла, лучше бы в прежней школе второе полугодие доучилась, — высказалась Томоэ. Каори обрадовалась новому повороту разговора и принялась живо рассуждать о причинах перехода новенькой в их школу. У Маюми испортилось настроение. Они явно уклонялись от ответа. Хотя в переводе из другой школы, похоже, что-то есть. И тут она увидела Рину. Та с книгой в руках шла к спортивному залу. Белое платье, стянутое под грудью кружевной лентой; на солнце она казалось шатенкой — не может быть, чтобы красилась.
— А вот и она! — Маюми указала на девочку.
На ярком солнце сквозь белое платье отчетливо просвечивали полоска тела и трусы.
— Эй, смотрите все! — Маюми призывно задрала голову.
— Да у нее же трусы видны! — взвизгнула Томоэ, пытаясь стряхнуть заливавший лицо пот.
— Да она небось мальчишек соблазняет! — закатила глаза Каори.
Когда Маюми крикнула: «Ясуда, малышка!», Рина оглядела школьный двор, пытаясь сообразить, кто ее окликает. Маюми помакала рукой Коити и другим, игравшим в полицейских и воров: «Эй, все сюда!», и те — человек шесть-семь — тотчас примчались на зов.
— Что? Что случилось?
Еще раз прокричав «Ясуда, малышка!», Маюми зашептала на ухо Коити:
— Гляди, просвечивает! Все видно!
Компания громко расхохоталась, и только тогда Рина заметила, что на нее пялится почти вся вторая группа. Подойти бы к ним и запросто включится в игру, но она словно окаменела, не в силах пошевелиться.
Предводительствуемые Маюми школьники окружили Рину.
— Просвечи-ваю-ют… — нарочито затянула Каори, а остальные хором подхватили:
— …трусы! Просвечивают трусы!
Рина в растерянности оглядела себя. Ничего вроде не просвечивает. Ей почудился далекий вскрик, потупив взгляд, она прислушалась. «Тр-рр-ах!» — в голове точно взрыв прогремел. Рина сделала глубокий вдох. Сейчас ее захлестнет волною прилива, и она утонет, обязательно утонет.
Кто-то сказал:
— В нашей группе не полагается, чтобы просвечивало.
— Наказать ее!
— Как?
— Трусы спустить!
Все принялись скандировать, ритмично хлопая в ладоши:
— Тру-сы спу-стить! Тру-сы спу-стить!
За прошедшие годы подобный призыв прозвучал всего однажды, вскоре после того, как сформировали их шестой класс. К раздеванию приговорили Томоэ, но до дела не дошло: та разрыдалась, и все с облегчением отпустили ее юбку — никто особенно не рвался совершить недостойный поступок. А теперь Томоэ старается, громче других орет: «Спустить! Спустить!». Маюми даже захотелось выйти из круга. Впрочем, Рина ее еще сильнее раздражает — стоит себе с отсутствующим видом и явно издевается над ними. Разорвать бы ей платье в клочья! Маюми едва сдерживалась и оттого еще яростнее, до боли, била в ладоши. Какие же надо иметь нервы, чтобы с таким спокойствием слушать обращенный к тебе всеобщий вопль «раздеть!»…
Маюми вспомнила, как прошлой весной, в каникулы, ездила с родителями на горячие источники. Тамошний повар прямо в их гостиничном номере принялся готовить лангуста, и тот, уже почти расчлененный, все пытался, подергиваясь, ускользнуть от ножа, а потрясенная Маюми рыдала на крик. Отец и повар захохотали, и тогда она горстью зачерпнула с блюда-лодки, на котором подавались дары моря, икру морского ежа и швырнула в лицо повару. Мать тотчас протянула ему влажную салфетку, и он, вытираясь, заметил: «Зрелище, правду сказать, жестокое, хотя, случается, некоторые дети и смотрят с интересом. Но у вашей девочки, видать, нежное сердце». Впрочем, брат, старше ее на два года, смеялся над ней и дразнил трусихой.
Клич «Раздеть!» успел всем надоесть, ждали только, кто первым ухватит за юбку. Коити принялся скандировать: «Ма-ю-ми! Маю-ю-ми!», дети дружно его поддержали. Маюми с Риной как-то незаметно оказалась в центре тесного круга. Но Маюми внезапно расхотелось спускать с новенькой трусы. Она вспомнила, как в третьем классе упала одетая в бассейн и как ей было стыдно — три дня не решалась потом в школе появиться. Тут-то она и крикнула:
— В бассейн ее! Пусть поплавает!
— А если учитель увидит? — Тацуя надул губы.
— Тогда сам и стягивай с нее трусы! — отрезала Маюми.
Тацуя, стушевавшись, мигом спрятался за чью-то спину.
— Мерзкий извращенец, мечтает небось посмотреть. как будут Рину раздевать! — пробормотала она и тут же сладчайшим голосом проворковала Рине на ухо: — Тебе, милочка, придется искупаться, — взяла ее за руку и повела к бассейну. Остальные двинулись следом. В течение учебного года купаться в бассейне было строжайше запрещено, его держали полным исключительно в противопожарных целях. Только в начале июня, предварительно слив воду и вычистив его, бассейн снова наполняли водой и открывали для купания.
Сейчас в нем среди опавших листьев плавал розовый пенал.
