Представленный сборник продолжает серию мистических рассказов и новелл Пети Камушкина. В книге описаны необъяснимые и загадочные случаи из жизни, произошедшие как в мирное, так военное время. Герои повествования – реальные люди, столкнувшиеся с невероятными явлениями на фронте, на охоте или рыбалке, на службе в армии, в больнице, в городе и в лесу… У некоторых историй трагический конец, у других, наоборот, счастливый. Но всех их объединяет одно – они не оставят читателей равнодушными. Приятного чтения, любители пощекотать нервы!..
Для нас добро – ориентир!
Но будь готовым к обороне,
От зла спасти чтоб хрупкий мир,
Реальный и потусторонний…
Фото автора
В восьмидесятых довелось мне с годик потрудиться кино-радиомехаником во Дворце культуры. Коллектив учреждения небольшой, в основном, женский. Из сильного пола только художник Славик, мой ровесник, и плотник дядя Лёша, мужик пенсионного возраста.
Как любой, уважающий себя советский плотник, дядя Лёша не любил пилить-строгать по трезвяне. Потому завсегда в его столярке имелась початая поллитра то «Русской», то «Московской», то «Пшеничной», а то и «Столичной». Мужик дядя Лёша бывалый. Когда трезвый – молчун, слова не вытянешь, но подвыпив становился разговорчивым. Мы со Славиком нередко к концу рабочего дня захаживали в столярку послушать его рассказы да своеобразные размышления о жизни. Ну, и стопочку-другую за компанию опрокинуть.
Сидели как-то у дяди Лёши под вечер, тут заглядывает в каморку один из приятелей Славика. С просьбой: «Славка, сделай мне наколку на груди! Вот такую».
И показывает листок бумаги с рисунком шариковой ручкой. А там, коряво так, нарисован паучище в верхнем углу и паутина под ним.
Тут надо сказать, что художник Славик был не новичок в наколочном деле. К нему довольно часто обращались с подобными просьбами. Ну, и за соответствующее вознаграждение он никому не отказывал. Набивал наколки импровизированной тату-машинкой, переделанной из обычной электробритвы, казённой тушью прямо у себя в оформительской. Я не раз присутствовал на этих процедурах. Тушь использовалась, в основном, чёрная, потому как другие цвета были недолговечными.
Короче, в просьбе Славкиного клиента не просматривалось ничего необычного. Но дядя Лёша отчего-то вдруг начал парня отговаривать. Мол, зачем выбрал такую? Она вообще зэковская, тебе, фраеру, её ещё заслужить надо и т.д. В итоге, после горячих споров и убеждений, отправил озадаченного приятеля обратно ни с чем. Мы со Славиком тоже толком ничего не поняли – в чём проблема-то? Обычная наколка…
А дядя Лёша, намахнув очередной стопарь водки, поведал следующую историю.
Ещё в молодые годы его родной старший брат сделал себе вот точно такую же наколку. На зоне. Залетел-то по глупости. Как большинство первоходов в те времена, после пьяной драки с отягчающими. Но за примерное поведение вышел на свободу досрочно. Конечно, не скрывал от сверстников и младшего брата Лёхи зэковской наколки. Наоборот, очень даже гордился ей. Кто ему набивал на груди того паука в паутине неизвестно. Но мастер, по всему видать, был исключительный. Хоть наколка обычная, одноцветная, но восьмилапое чудище выглядело, как настоящее. Когда брат размахивал рукой, казалось, что паук перебирает лапами свою паутину и шевелит глазами…
Все дворовые пацаны были в восторге от такой живописи. Мать только очень расстроилась. Бабушка же вовсе, увидев наколку на груди внука первый раз, принялась накладывать на себя и на него крестные знамения. А потом долго ещё уговаривала сходить вместе к знакомой ведунье и попытаться избавиться от дьявольского рисунка. Да только кто же в молодости бабушек всерьёз воспринимает!
Так и ходил братан с пауком на груди. Потом женился. А Лёшку в армию забрали.
Дембельнувшись через три года и вернувшись домой, Лёха брата едва признал при встрече. Из бравого высокого хулигана тот превратился в сутулого заморыша с каким-то потерянным взглядом. То, что неприятно поражён такими метаморфозами, вида, конечно, не показал. Вечером пошли в баньку. Там отставной солдатик испугался за брата ещё больше. Крепыш, от которого прежде Лёха часто получал «братские» затрещины, превратился в доходягу, чуть ли не скелет, обтянутый кожей желтушного цвета. Но самым пугающим было не это. Татуировка на груди – она стала значительно больше! И паук словно вырос, и паутина спустилась уже от груди к паху. А ещё на спину полезла, захватила плечо с лопаткой. В изумлении он спросил:
– Ты зачем себе ещё столько сетей паучьих наколол?!..
Старший брат удивился вопросу и ответил, что ничего нового не добавлял. Мол, татуировка старая – как была, так и осталась. Ни в какую не соглашался с резонными уверениями о расползшейся по телу паутине. То ли пытаясь успокоить себя самообманом, то ли впрямь ничего не замечая. Но для Лёшки, не видевшего брата три года, изменения показались разительными.
Попарившись, после бани перерыл комод с немногочисленными семейными фотографиями. Пытаясь отыскать фотку, где – он помнил – братана запечатлели голого по пояс на берегу речки. Там чётко была видна татуировка у него на груди. Хотел найти её и показать брату, чтобы тот сравнил «масштабы бедствия» до и после. Но злосчастная фотка как сквозь землю провалилась…
