Кэш натыкается на мебель, роняет на пол какие-то вещи, но продолжает “исследовать” холл и гостиную, спотыкаясь и пятясь от него. Только бы он не добрался до нее! Кастер не спешит ни вмешиваться, ни защищать ее и судя по гремящим тарелкам вовсю наслаждается ужином на маленькой кухне.
— Сам определись! Прекрати орать!..
— Что это будет?! Нет, погоди!.. Дай угадаю?!.. Ты вновь сбежишь и спрячешься на другом конце земли?!
Его рука врезалась справа от ее виска, засыпав плечо побелкой с потолка.
— Или отправишься искать поддержки у друзей?
— Что ты несешь?!
— Побежишь к Клейтону! Я спрашиваю, что это такое? Ответь мне! Сейчас же!..
Кэш оттолкнула его, вернее сказать — попыталась сделать это, упираясь ему грудь, зажмурилась от засыпающего их мусора. Ее подняло от его слов, больше похожих на обвинения!
— Проваливай! Командуй у себя дома! Своей невестой! Не смей мне орать на меня и обвинять в чем бы то ни было! Не в моем доме!
Ей стало больно от впившихся, зарывшихся в волосы пальцев, так что посыпались искры из глаз.
— Невестой, черт бы тебя побрал?! Невестой?!
— Отпусти меня! Психопат! Да, невестой!
Кэш захлебнулась, застонала от резкой и острой боли в прокушенной губе, от занывших рук, все еще сопротивляющихся, но плотно прижатых к крепкому мужскому телу.
— Я люблю тебя! Тебя! Пойми ты это! Тебя и никого другого!
Еще один стон вырвавшийся из женщины привел его в чувство, Алекс притянул ее к себе, целуя губы, сначала с прежним неистовством и злостью, словно этот жестокий поцелуй мог передать, что он чувствовал все это время пока она не приехала в Крейг и не заставила вспомнить все.
— Ты всегда в моих мыслях! — шептал он ей теперь уже между нежными и такими нежными прикосновениями губ, — С первого дня нашего знакомства! Я люблю и ненавижу тебя за это!
Алекс продолжал целовать ее запрокинутое к себе лицо, еще раз касался раненной, уже затянувшейся губы, касался ее носа своим, вновь целовал уголки губ. Он словно просил прощения за причиненную им боль.
— Я бы не стал спать с тобой, если бы у меня был кто-то. Разве я не говорил тебе, что это не для меня?
Девушка продолжая стоять в его объятьях, молча и не шевелясь.
— Ты нужна мне. Вся. Без остатка. Я люблю тебя и хочу, чтобы ты чувствовала тоже самое.
Кэш не смотрела на него, все еще тяжело дыша. Она расслабилась плечи, но кистям было всё ещё больно.
— Алекс, — начала она тихо, но очень твердо, — пожалуйста, отпусти меня!
Он смотрел в ее лицо с закрытыми глазами, потянулся, чтобы поцеловать еще раз, но все-таки отступил. На миг мелькнула, обожгла, больно стегнула та мысль, что все вот так нестерпимо и притягательно до какой-то маниакальности, боли и очарования только у него.
— Нет! — воскликнула она почти тотчас же. — Не так быстро! Иди сюда!
Она притянула его к себе, обвив руками за шею, охнула, стоило ему подхватить ее за бедра и поднять в воздух. Ей нужно было обнять его, чувствовать всем существом и ни в коем случае не отпускать. Пусть это будет так бесстыже и лично, обвив его бедра ногами.
— Поцелуй меня, — прошептала Кэш, прижимаясь к его колючей щеке, — обними покрепче и скажи еще раз, как ты любишь меня…
Она смотрела ему глаза, ощущая себя бесконечно счастливой и одновременно сердитой.
— …Я люблю тебя, — проговорила она ему в губы, целуя их, повторяя за ним — и ненавижу тебя за это.
Алекс молчал, его грудь тяжело вздымалась от обуреваемых эмоций.
— Я хочу быть рядом, потому что рядом с тобой — я дома. Мне уже невыносимо, если это все обман и попытка поиграть со мной.
Она переводит дыхание, но закрывает его приоткрывшиеся губы своими пальцами. Ей нужно сказать ему. Сейчас. Разом. Потому что это тот самый момент для признаний, криков, обвинений и ревности!
— Я не собиралась никуда уезжать, понятно тебе? Я положила его сушиться. Я вымокла не меньше вашего. Только тебе понадобилось взять его в руки и начать орать на меня!
Алекс не отвечает, только воспринимает, ощущая, как тихо и нежно подступает счастье. Это непередаваемое чувство облегчения. Это похоже на стаю бабочек или светлячков вдруг окруживших в теплую летнюю ночь, когда воздух так сладок и горяч.
— И еще!..
— Скажи это еще раз.
— Я не собиралась уезжать.
Он вновь целует ее, томительно, нежно и все-таки сердито.
— Не это.
— Я знаю, — выдыхает она ему в губы, — Я люблю тебя.
***
— Я не собиралась уезжать! — повторяет еще раз Кэш, глядя на мужчин за столом, — Я взяла чек, чтобы он поверил мне и, чтобы было что предъявить ему.
Она не верила что тот отпустит ее вместе с чеком. Записи с камеры было достаточно, но получить ценную бумагу — это было выше всяких похвал.
— Только не через Льюиса.
Тицид не обращает внимание на взгляды, которыми обмениваются эти двое.
— Он закостенел в этой глуши. Стоит попробовать подействовать на них через департамент штата, надавить на них через нужные рычаги.
Алекс откладывает вилку в сторону. Ещё немного и он объестся. У него есть планы на этот вечер.
— Ты хочешь, чтобы Джонс ответил, но не за то, что тр****т чьих-то подружек?
— Да!
— Судя по тому что я слышал, то мисс Баркер утверждает, что это изнасилование.
