– А каково твое мнение, как специалистки, о мистере Феррарсе? – спросила она.
– О Поле? Он клевый чувак, – быстро ответила Белл, – и настолько тонкокожий, что из-за всего переживает, но строит из себя циника. Слышала бы ты его после девяти-десяти порций выпивки. Начинает цитировать романтическую поэзию и так далее. Впрочем, не такая уж я специалистка. – Белл наморщила нос. – Может, я и разбираюсь в мужчинах, но становлюсь полной дурехой, когда выбираю их для себя.
– Кстати, миссис Салливан, насчет вашего покойного мужа… – начал я.
Белл повела плечами:
– Ради бога, доктор, не называйте его «моим покойным мужем» – это звучит как цитата из Библии. Зовите его просто Барри.
– Но в том-то и беда, дорогая моя. Его звали вовсе не Барри Салливан. Вы все равно услышите это завтра на дознании, так что лучше я первый сообщу вам все.
Хотя на небе еще оставались отсветы заката, в саду сгустились тени. Белл отвернулась. Ее тело напряглось, как будто она собиралась встать и побежать.
– Значит, старикан все-таки был прав, – промолвила она.
– «Старикан», как вы его называете, почти всегда оказывается прав. Скажите мне только одно. Вы, как и вчера, чувствуете, что не любили вашего мужа?
– Я лучше пойду, – сказала Молли и поднялась.
– Нет, не уходи! – крикнула Белл. Повернувшись, она протянула левую руку Молли, которая взяла ее. Обе девушки – одна в зеленом, другая в сером, одна сидящая, другая стоящая – идеально вписывались в картину сада в сумерках. – Все, что я говорю, – продолжала Белл, – и практически все, о чем думаю, можно кричать с крыши. Так что не уходи.
– Хорошо, Белл.
– Что касается любви к этому придурку, – обратилась ко мне Белл, – то все, что я сказала вам вчера, остается в силе. Естественно, мне жаль, что он мертв. Но что касается влюбленности в него до такой степени, чтобы грызть подушку и визжать… – Она посмотрела на Молли. – Ты, что называют, «приятная девушка», беби. Тебе этого не понять.
– Возможно, – согласилась Молли, с любопытством глядя на Белл.
– Можете не беспокоиться, доктор, – твердо заявила Белл. – Эта цыпочка не станет носить вдовий траур. Я свободна, и мне только двадцать восемь.
Я не мог удержаться от вздоха облегчения.
– Настоящее имя вашего мужа было Джейкоб Мак-Натт. Он собирался бежать вместе с миссис Уэйнрайт. Они планировали сесть на лайнер «Вашингтон», который прибывает в Голуэй на этой неделе.
– Так я и знала! – воскликнула Белл, хлопнув ладонью по колену. – Разве я не говорила вам, что ему бы духу не хватило убить себя? Миссис Джейкоб Мак-Натт… Ну и ну! – Она засмеялась.
– Очевидно, вы никогда не видели его паспорт или удостоверение иностранца. Если вы не выезжали за границу, у вас не было для этого повода.
– Погодите!
– Да, миссис Салливан?
Белл прикрыла рукой глаза.
– Я вспомнила об этом корабле. Мы говорили о нем. «Дорогая, – сказал Барри, – я бы очень хотел увезти тебя в Америку, но у нас просто нет на это денег». Полагаю, у его бабенки они были? Но как она собиралась сесть на борт, будучи британкой и не замужем за Барри?
– Она получила новый паспорт под фальшивым предлогом. Какой-то профессионал дал ей рекомендацию…
– Чемодан! – внезапно воскликнула Молли.
Мы одновременно посмотрели на нее.
– То, что вы говорите, доктор Люк, меня не удивляет, – объяснила она. – Я же сказала, что у меня есть для вас новости. Об этом судачит вся деревня. Сегодня утром одному из рыбаков в сеть попал серый кожаный чемодан с женской одеждой. Я ее не видела, но догадываюсь, кому она принадлежала.
Часть исчезнувшего багажа! Я надеялся, что новости уже достигли ушей Крафта, хотя он закусил удила и переубедить его будет нелегко.
– Где нашли чемодан, Молли?
– Точно не знаю. Кажется, в полумиле от дома Уэйнрайтов.
– В полумиле?
– Погодите! – снова сказала Белл, делая замысловатые жесты, как танцовщица в храме. – Я все еще не понимаю, как действовала эта бабенка. Разве она не должна была предъявить свидетельство о рождении?
– Да. Она просто воспользовалась копией канадского свидетельства о рождении, заявив, что никогда не была замужем. Но письменная рекомендация профессионала, несомненно, была подлинной на случай проверки.
– И кто же дал ей рекомендацию? Это было труднее всего.
– Теперь, дорогая моя, подозревают, что я.
Обе девушки уставились на меня.
– Уилли Джонсон не единственный, кому грозит то, что вы называете каталажкой. Я следующий кандидат.
– Вы смеетесь, доктор Люк! – воскликнула Молли. – Я не верю ни одному вашему слову.
– Это не смех, а то, что писатели именуют кривой улыбкой. Если до ночи не случится чудо, завтра утром на дознании разразится жуткий скандал, и я хотел предупредить вас заранее.
– Скандал? Из-за чего?
