– Нет. Жена и раньше редко приезжала, да и парнишка тоже. А после всего, что случилось, и вовсе на другой конец света беги. Квартира при поликлинике была, поселковая, другой доктор жить стал. Пьяница конченый. Ну а потом поликлинику закрыли, дом художнику продали. Это я тебе уже рассказывала. – Нина тяжело поднялась, отряхнула подол платья и взяла с собой бидончик. – Идем. Отдохнула малость, домой пора.
Тропинка довольно быстро вывела нас к Верхней улице, около Нининого дома увидели Прасковью, та сидела на скамейке возле палисадника.
– Ты опять за ягодами ходила? – взглянув на бидончик в руках подруги, спросила Прасковья. – Уж весь луг, наверное, обобрала.
– А тебе кто мешает? – отмахнулась Нина.
– Нога проклятущая замучила, не ступить на нее. А ты чего без ягод? – повернулась ко мне Прасковья.
– Я просто прогуляться вышла.
– Ну вот, а тебя здесь ухажер ждал. На крыльце сидел, я видела. Да ушел, не дождавшись. Девка-то не промах, – подмигнула она. – Только заселилась, и уже жених появился.
– Вы о ком? – не поняла я.
– Новый жилец, из докторского дома. Интересный мужчина и богатый, если такие деньжищи за дом отвалил.
– Твое ли это дело? – попеняла ей Нина.
– Да я так, к слову.
Нина устроилась рядом с ней на скамейке, а я пошла к себе, размышляя об Алексе. Чего ему в амбаре понадобилось? Невинное любопытство? Прогуливался человек… Алекс купил дом, в котором много лет назад жил доктор, а сегодня его заинтересовал амбар, место разыгравшейся некогда трагедии. В этом что-то есть или я становлюсь параноиком? И какое отношение к той давней истории имеет Виола? Да никакое… Обеих девушек нашли повешенными. Еще вчера у меня была приемлемая версия ее гибели с папой-политиком, и вдруг самоубийство сельского врача и соседская девица Валентина. Нет здесь связи и быть не может. Будем придерживаться прежней версии, какой бы сомнительной она ни была, а о докторе забудем. Хотя неплохо бы задать вопрос Алексу, что ему понадобилось в амбаре.
Заподозрив, что это лишь повод его увидеть, я досадливо чертыхнулась, но на месте мне уже не сиделось. Однако, прежде чем идти к нему, я переоделась, причесалась, подозрительно долго вертясь перед зеркалом, и даже чуть-чуть подкрасилась. А между тем он у меня главный подозреваемый, может, потому, что других просто нет. Так же как нет логики в моих поступках. Я что, вообразила себя героиней фильма «Молчание ягнят»? Только этого не хватало. Злилась я на себя, а досталось Алексу. К его дому я подходила в несколько нервозном состоянии.
На веранде Алекса не оказалось. Машина на стоянке, он, должно быть, в доме, хотя мог болтаться по округе. Я потянула за дверную ручку, и дверь открылась. Значит, дома.
Алекс сидел за столом в просторной кухне, уткнувшись в ноутбук. Расстояние между нами значительное, и своим делом он был увлечен, я решила, на мое появление он внимания не обратил, и оказалась не права.
– Проходи, Яночка, – громко произнес он, не оборачиваясь.
– У тебя глаза на затылке? – съязвила я.
– Глаза у меня на месте.
– Тогда с чего ты решил, что это я?
– А кто еще? – он наконец обернулся, а я прошла в кухню, оглядываясь.
Здесь недавно сделали ремонт. Стены выкрашены белой краской, под ногами мраморная плитка. Кухонный гарнитур с глянцевым фасадом тоже белый, а вот столешница сиреневого цвета с хромированными вставками. Стильно, дорого и, надо признать, уютно. Современная кухня богатого мужчины. Часть перегородок была снесена, чтобы расширить пространство. Переделка коснулась лишь кухни, холл и ближайшая комната, дверь в которую была открыта, выглядели совсем иначе, в них осталось все так, как при прежнем хозяине.
– Хочешь кофе? – спросил Алекс и направился к одному из шкафов со встроенной кофе-машиной. Я кивнула. – В доме ты не ночевала, – ожидая, когда пахучая жидкость заполнит чашку, произнес он. – Отправилась выяснять свою родословную? – В его словах мне почудилась насмешка, что, конечно, вызвало неприязнь.
– Друзья позвонили, – беспечно ответила я. – Устроили вечеринку. Я решила ее не пропускать.
– Да? Молодец.
– Спасибо. Я спрашивала твое мнение?
– Ух ты, – засмеялся Алекс. – Демонстрируешь независимость?
– Иногда приходится. Чтобы типы вроде тебя не особенно зарывались.
– Типы вроде меня? – переспросил он с легким удивлением. – Чем не угодил? – Алекс поставил передо мной чашку, пододвинул сахарницу и сел напротив. Я предпочла не отвечать, пила кофе, под его взглядом ощущая смутную тревогу. Ничего общего с девичьей нервозностью она не имела. В его глазах ни намека на угрозу, скорее, насмешливая нежность, реакция взрослого мужчины на забавную дурочку – очередной удар по моему самолюбию. И вместе с тем… И его улыбка, и взгляд лишь маска, в этом я была уверена, а вот что за этим скрывается…
– Я ходила за ягодами с соседкой, – отодвинув чашку, сказала я. – Видела тебя возле старого амбара, окликнула, но ты не услышал.
– Удивительно. На слух не жалуюсь.
– Ты зашел в амбар.
– Зашел. Я что, не заметил табличку: «Не входи – убьет»?
