Головокружение охватило ее, затянув в многоцветный вихрь. Линнея попыталась встать, но земля исчезла. Единственной реальностью были вцепившиеся в нее пальцы Рейф. Все остальное было навеянными безумием галлюцинациями. Мимо нее проносились образы из ночных кошмаров, они смотрели на нее, подбирались поближе, тянулись к ней полупрозрачными пальцами, похожими на пряди болезнетворного тумана. Малиново-черного от гнева, серо-желтого от отчаяния. Черная вспышка, оттенка которой она не смогла распознать, ненавистью обожгла мозг. Вслед за эмоциями пришли голоса. Тысячи голосов окружали ее, бились в уши невероятной симфонией воплей, криков и шипящих шепотов. Она закричала в ужасе, а потом рухнула на колени.
Колени ударились о твердый пол. Знакомый грязно-белый линолеум, она упирается в него руками. Никаких больше цветов. Никаких воплей проклятых. Только твердый пол и благословенная тишина.
Тихие звуки, тоже знакомые, коснулись ее сознания — приглушенный писк монитора, показывающего кровяное давление, и тихое сипение респиратора. Она села на пятки и огляделась. Они были в палате Джули, сама она стояла на коленях перед приподнятой кроватью, а Рейф примостилась на краешке пластикового стула для посетителей.
— Как ты… что… — она была слишком потрясена для того, чтобы говорить.
— Ты хотела чуда, — Рейф улыбнулась, и в полутемной комнате словно стало светлее. — Ничего особенного, смею тебя заверить. Любой супергерой из комиксов справился бы с этим. Или с чем-нибудь похожим. Но я решила, что для начала сойдет.
— Это на самом деле, — утверждение вышло полувопросительным.
— Да.
— Ты… — Линнея замолчала, окончательно запутавшись. В голове роились тысячи вопросов. Через этот хаос пробился давно забытый голос сестры Фрэнсис, лепечущей об ангелах-хранителях.
— Не совсем, — казалось, Рейф прочла ее мысли. — Но я — именно та, кто тебе сейчас нужен.
Девчонка с улицы встала и пересекла комнату одним плавным движением. Линнея поняла, что пытается услышать мягкий шелест ангельских крыльев. Рейф, выглядевшая такой хрупкой, нависла над распростертым на кровати телом. Пальцем она провела по лицу Джули, прочертив линию от щеки к подбородку. Затем положила руку Джули на горло.
Свечение монитора отразилось от серебряного кольца-змейки. Рука Рейф начала светиться тем же серебристым светом. Распространившееся от нее сияние окутало Джули с ног до головы. Линнея наблюдала за всем этим как во сне, мысли ее словно вязли в густой патоке. Она видела тело сестры насквозь, все ее мускулы и жилы, кровь и кости. Очертания каждой клеточки светились в полумраке комнаты, нездоровая желтизна местами сменялась черными и коричневыми пятнами. Эти цвета вызвали у нее отвращение, но все же она продолжала смотреть. Рейф все изменит. Ее бездомный ангел-хранитель вылечит Джули. Она сможет. Именно для этого она и отыскала Линнею в ночном городе.
Казалось, свет в комнате тускнел по мере того, как усиливалось серебристое сияние. Соприкасаясь с аурой Джули, оно на мгновение разгоралось ярким белым светом и тут же гасло, меняя цвет с серебристого на уныло-серый, а затем и черный. Черный настолько глубокий и всепоглощающий, что он притягивал взгляд точно так же, как дырка от зуба притягивает язык. Линнея застыла в ужасе. В голове ее эхом отразился безмолвный крик, но с гул не слетело ни звука.
Ангел убивал Джули. Убивал ее младшую сестренку. Только Линнея могла остановить его, но ее мышцы отказывались ей повиноваться, голосовые связки словно заледенели, а разум завис во времени. Не осталось ни надежд, ни молитвы. Только одно ужасное мгновение, длящееся целую вечность.
Рейф убрала руку с шеи Джули.
— Смотри, — шепнула она. В одном тихом слове Линнея услышала отголоски тысяч голосов.
Из черной дыры, которой стала Джули, начала подниматься дымка. По мере того, как она густела, в ней стали различимы цвета — розовый и зеленый, золотистый и голубой. Светящийся радужный шар поднялся выше, потом подплыл к Линнее. Инстинктивно она протянута к нему руку. Окруженная сиянием сфера на мгновение опустилась в ее сложенную лодочкой ладонь. Прикосновение было подобно рукопожатию с кем-то знакомым и любимым.
— Джулия, — пробормотала она, цепляясь за это имя. — Господи, Джулия.
