Ко второй группе относятся случаи, где имеются плотные инфильтраты. Здесь семенной бугорок увеличен, плотной консистенции, значительно бледнее окружающей слизистой оболочки, обычно бледно-жёлтого цвета с красноватым или розовым оттенком. Контуры его часто имеют фестончатую форму вследствие образования на поверхности бугорка прозрачных пузырьков; слизистая оболочка отёчна. Эпителиальный покров обычно сохраняет ещё свой блеск. Слизистая поверхность семенного бугорка не кровоточит. Если же наблюдается кровотечение, то оно происходит из основания, обычно отёчного и разрыхлённого, и из окружающей слизистой оболочки.
К третьей группе относятся случаи, отличающиеся от первых двух групп только присутствием на поверхности семенного бугорка небольших разращений, иногда сходных с полипами.
Наконец, к четвёртой группе относятся атрофические формы, где семенной бугорок возвышается над поверхностью слизистой оболочки, имеет серовато-жёлтую окраску, морщинист.
Что касается отверстий выбрасывающих протоков, то в первой группе они обычно не видны. Во второй можно видеть отверстия, которые иногда зияют, иногда окружены воспалительным венчиком. При атрофической форме отверстий чаще не видно. Как правило, по мере улучшения воспалительного процесса отверстия становятся лучше различимыми.
Отверстие мужской уретры иногда окружено резко воспалительными губами, возвышающимися над уровнем слизистой оболочки. Иногда из отверстия вытягивается гнойная или слизистая пробка.
Описанные выше изменения со стороны семенного бугорка наблюдаются, как последствие онанизма, чрезвычайно редко. В огромном большинстве случаев даже при усердном онанизме не наблюдается в заднем отделе мочеиспускательного канала никаких изменений. Изредка встречается гиперемия слизистой оболочки задней уретры.
Сюда относятся описанные выше изменения наружных половых частей, а именно больших и малых губ, клитора, вульвы и девственной плевы. Некоторые авторы упоминают ещё о зиянии входа во влагалище у особ, онанирующих при помощи предметов, более или менее сходных по форме с половым членом.
Совершенно не соответствует действительности сообщение Рута и Хейвуда Смита, будто у онанисток волосы на лобке теряют свою курчавость.
При поражениях матки в зависимости от онанизма находят явления, свойственные хроническому метриту.
Диагноз онанизма легко поставить лишь у очень маленьких детей, которые ещё не стараются скрыть свои аутоэротические действия. У такого ребёнка можно с полным основанием поставить диагноз онанизма, если ребёнок трёт одном бедром о другое, причём глаза у него делаются неподвижными, а лицо краснеет. Часто дети впадают затем в состояние изнеможения, иногда всхлипывают.
Значительно труднее распознавание онанизма там, где аутоэротические действия производятся втайне, и где, поэтому приходится судить об имеющейся привычке по каким-либо внешним признакам.
Для сторонников мнения о «разрушающем» влиянии онанизма распознавание его не представляет, разумеется, никаких трудностей. Вот, например, как описывается онанист в брошюре «Тайный порок» (выпуск первый): «Опытный глаз сразу угадывает ужасную тайну этой привычки. Один из вернейших признаков онаниста есть особое, ему одному присущее выражение глаз, легко распознаваемое всяким внимательным наблюдателем, раз подметившим его, и состоящее в весьма характерной мутности взгляда в связи с двумя синеватыми, углубляющимися полосами, расходящимися от внутренних углов глаз вниз по верхней части щёк. При некоторой наблюдательности можно даже приобрести навык почти безошибочно узнавать, когда именно онанист предавался удовлетворению своего порока, так как признаки эти особенно усиливаются тотчас же после каждого раза. Кроме того, другое характерное свойство онаниста заключается в том, что он не выдерживает пристального взгляда и опускает или отворачивает глаза».
Интересно сопоставить с этой мрачной картиной авторитетный отзыв Фореля: «Ложь, будто каждого онаниста можно узнать по лицу и манерам», а также утверждение Некке и Роледера, что не существует ни соматических, ни психических симптомов онанизма. Этот взгляд всецело разделяю и я.
По Келлогу, физические признаки, которые приписываются онанизму, присущи тысячам неврастенических и невропатических субъектов.
По Пуссепу, до настоящего времени не существует сколько-нибудь постоянных и бесспорных признаков онанизма, по которым можно было бы отличить страдающего этим пороком от не страдающего.
По Штейнеру, представляется совершенно безнадёжным делом фиксировать тип онаниста, так как недопустимо на основании одного симптома или на основании даже очень частого занятии или привычки устанавливать характер.
И Фридъюнг очень затруднился бы установить на основании своих наблюдений какие-нибудь типы детей-онанистов.
